Мы увлеченно торгуемся и обмениваемся участками. Замечаю, как Арс прикусывает губу, обдумывая ход, и как загораются его глаза, когда он придумывает хитрый план. Эти маленькие детали очаровывают меня…
— Арс, а у тебя есть братья? Сестры? — спрашиваю между ходами.
— Есть младшая сестра. А у тебя?
— Старший брат…
Бросаю кубики и перемещаю свою фишку, попадая на чужую собственность. Со вздохом отдаю Арсу деньги.
— А чем твой брат занимается? — спрашивает Арс, аккуратно складывая купюры.
Замираю на мгновение. Осознаю заданный вопрос… И это даже смешно. Меня окружили, грубо говоря, информатики. Это что, какой-то знак судьбы? Неужели мне суждено быть среди людей, разбирающихся в компьютерах?
— Он айтишник, — наблюдаю, как Арс делает свой ход. — Мы не так часто видимся, как хотелось бы, но созваниваемся… раз в месяц, — усмехаюсь. — А твоя сестра?
— Учится в колледже, последний год. Собирается поступать на вышку.
— Это здорово, — говорю, и наши взгляды встречаются. — Вы близки?
— Довольно близки, — кивает. — Я стараюсь быть для нее примером, хотя иногда она считает, что я слишком опекаю ее.
Улыбаюсь, представляя Арса в роли заботливого старшего брата. Это открывает его с новой стороны.
Через час игры я начинаю проигрывать — его стратегия оказалась более продуманной. Мои владения заставлены его отелями, и каждый бросок кубиков становится испытанием.
— Сдаешься? — спрашивает он.
— Никогда, — отвечаю, хотя понимаю, что шансов мало.
Еще через полчаса я все-таки признаю поражение, драматично раскинув руки.
— Ты меня разорил! Бессердечный капиталист!
Арс смеется, и его смех такой заразительный, что я не могу не присоединиться. Мы смеемся вместе, и легкость захватывает все тело. С Арсом так просто, так спокойно, так хорошо… Напряжение последних месяцев отступает…
— Реванш? — предлагает он, собирая игру. — Или, может, в «Дурака»? Там у тебя будет больше шансов.
— Ты переооцениваешь мои карточные таланты, — говорю, помогая убирать «Монополию».
Мы перемещаемся на диван, и Арс начинает тасовать колоду. Его пальцы ловко перебирают карты, и я не могу оторвать взгляд от его сильных рук.
В «Дурака» мы играем почти на равных. Я выигрываю первую партию, он — вторую.
— Нужно еще раз подкинуть дров в баню, — говорит Арс, глядя на часы. — Через пару часов будет в самый раз.
Он встает и потягивается. Его свитер слегка задирается, и я на мгновение вижу полоску кожи над поясом джинсов. Отвожу взгляд.
— Пойдешь со мной? — спрашивает он, и в его голосе слышится что-то такое, от чего внутри все переворачивается.
— Конечно, — поднимаюсь с дивана.
Мы снова идем по мокрой тропинке. Дождь снова превратился в легкую морось. Арс открывает дверь бани, и нас встречает запах дерева, к которому добавляется аромат нагретых камней и березовых дров.
В парной стало заметно теплее. Арс подкидывает еще несколько поленьев в печь и закрывает дверцу. Огонь за металлической решеткой танцует, отбрасывая причудливые тени на стены.
— Знаешь, — говорю, завороженно наблюдая за пламенем, — мне нравится проводить с тобой время здесь. Это… помогает.
Арс медленно поворачивается ко мне, и в полумраке бани его глаза кажутся бездонными, с отражающимися в них искрами огня. В его взгляде я читаю понимание и что-то еще — то, что заставляет мое сердце биться чаще.
— Мне тоже, — отвечает он так тихо, что я скорее читаю это по губам, чем слышу.
Мы стоим близко, может быть, ближе, чем следовало бы. Я ощущаю исходящий от него жар, и он странным образом успокаивает.
— Научишь меня делать свое какао по секретному рецепту? — спрашиваю я, неосознанно наклоняясь к нему ближе. Это простая просьба, но в ней скрыто нечто большее — желание впустить кого-то в свой мир снова, даже несмотря на то, что времени прошло слишком мало.
— Для тебя — что угодно, — звучит обещание в его голосе. — Когда вернемся, будем учиться…
— Хорошо, — выдыхаю, и на мгновение мне кажется, что расстояние между нами сократится до нуля. Часть меня хочет этого, но другая часть еще не готова.
«Слишком рано, слишком быстро», — шепчет голос разума.
«Но так правильно», — возражает сердце.
Я застываю в этом противоречии, не в силах сделать выбор.
Арс, словно читая мои мысли, только улыбается и осторожно, почти благоговейно, убирает непослушную прядь волос с моего лица. Его пальцы на секунду задерживаются на моей щеке — прикосновение легкое, но оно отзывается во мне теплой волной. В этом жесте нет требования или ожидания, только забота и терпение.
— Пойдем, — говорит он, и его голос звучит чуть хрипло.
Мы возвращаемся в дом. Арс достает из шкафчика старую медную кастрюльку — ту самую, в которой утром варил какао.