— Бабушка говорила, что правильное какао можно приготовить только в медной посуде, — объясняет он, бережно ставя кастрюльку на плиту. — Она хранит тепло воспоминаний.
Я стою рядом, наблюдая за его действиями. Он наливает молоко, отмеряя его на глаз.
— Самое главное — не торопиться, — говорит Арс, медленно помешивая молоко деревянной ложкой. — Какао не терпит суеты.
Он достает жестяную банку с какао-порошком и отмеряет несколько ложек.
— Теперь твоя очередь, — улыбается, передавая мне ложку. — Помешивай медленно, по часовой стрелке.
Его ладонь на секунду накрывает мою, и тонкая дрожь пробегает по моим рукам. Арс встает рядом, достаточно близко, чтобы помочь, но сохраняя небольшое пространство.
— Вот так, — говорит он мягко. — Чувствуешь, как меняется консистенция?
Я киваю, не доверяя своему голосу. Почему-то в горле образовался комок.
— Теперь мед, — говорит он. — Две ложки. И корица — на кончике ножа.
Мы готовим какао по его инструкциям, стараясь вложить в процесс всю душу. Мед, корица, щепотка соли… и, конечно, забота. Я улыбаюсь своим мыслям, помешивая ароматную жидкость. Такие простые ингредиенты, а вместе создают что-то особенное.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Арс, и в его голосе слышится искренний интерес.
— О том, что твоя бабушка была права, — отвечаю, поворачиваясь к нему. — Какао действительно лечит душу.
Наши взгляды встречаются. Там нет требования, нет ожидания — только тепло и терпение
— Знаешь, — говорю, разливая готовое какао по кружкам, — я благодарна тебе за то, что ты здесь. Не представляю, что делала бы, если бы была здесь без тебя… одна.
— Я всегда буду рядом, — отвечает он просто. — Когда ты будешь готова...
В этих словах нет давления, только обещание…
Дождь барабанит по крыше, создавая уютный фон для нашего молчания. Какао согревает руки через кружку, а душу — своим вкусом.
Арс поднимает взгляд и смотрит куда-то в сторону окна. Я прослеживаю направление его взгляда и вижу на подоконнике вазу с красивыми веточками рябины, которые мы собирали вчера. Яркие красные ягоды кажутся особенно живыми на фоне серого дождливого дня.
В его глазах мелькает — надежда и что-то еще, что я не решаюсь назвать. Но я понимаю без слов. Он тоже помнит слова Марьи Ивановны о примете.
— Красивая, — говорит он тихо, не отрывая взгляда от рябины.
— Да, — соглашаюсь. — Красивая…
Мы сидим в уютной тишине, потягивая какао, слушая дождь и глядя на огненно-красные ягоды. И этого момента, здесь и сейчас, почему-то достаточно.
Глава 10. День четвертый… Ночные гости (вторник)
День четвертый… Ночные гости (вторник).
Арс.
Маша… Моя Маша…
Лежу, не могу уснуть. Смотрю на закрытую дверь, вздыхаю. Она ведь там, в своей комнате… так близко и одновременно так далеко.
Начался четвертый день, как мы приехали сюда. И не было и дня, чтобы я пожалел. Она мой лучик, без которого я уже не могу жить. Каждый ее взгляд, каждая улыбка — все это стало для меня необходимостью.
Раньше я и подумать не мог, что буду так зависеть от чьего-то присутствия, от мимолетной улыбки, от случайного прикосновения. Этот старый дом с его скрипучими половицами стал самым уютным местом на земле — только потому, что здесь есть она. Иногда ловлю себя на мысли, что готов остаться здесь навсегда, вдали от городской суеты, наедине с ней…
Я все понимаю. У нее тяжелая ситуация с мужем… И я готов. Готов ждать столько, сколько понадобится. Месяц, два, три, год, но я дождусь. Просто буду рядом. Просто буду помогать.
Она не плачет, но я знаю, ей больно. И я сделаю все, чтобы она раз и навсегда забыла, что это за чувство.
Каким же надо быть конченым, чтобы изменить ей… Такой красавице, такой малышке… Неужели с ней ему чего-то не хватало? Не понимаю. Когда она рассказала мне об этом... там... на квартире, я едва сдержался, чтобы не поехать к нему и не высказать все, что думаю. Но ей нужна была не моя ярость, а моя поддержка. И я дал ей это.
Переворачиваюсь на другой бок, пытаясь найти удобное положение. Сон не идет. В голове крутятся мысли о ней, о нас, о том, что будет, когда мы вернемся в город. Здесь, вдали от всего, кажется, что мы одни во вселенной. Но реальность ждет нас там, за порогом этого дома. Да, впереди еще десять дней, но я знаю, они пролетят быстрее, чем мне хотелось бы…