Зачем? Не знаю. Еще не придумала, но уверена, видео мне пригодится в дальнейшем.
Почему не показываю своего присутствия? Да потому что я в диком ступоре и охереть каком шоке.
— Ох, Ви-тя, — выстанывает любовница имя моего мужа. — О, да-а-а…
Интересно, как давно они трахаются? Месяц? Два? Три? А может больше?
На носу конец сентября. Наши отношения разладились в июне…
Неужели все это время, когда я загонялась, он трахал эту шлюху? Утром провожал меня, а встречал ее?
Теперь то понятно, как месяц назад это дерьмо повышение получило. Из дома он работает, ага. Хорошая такая работа…
Гад, какой же гад. Ненавижу.
— А-а-а-! — завизжала Олеся, когда в дверях наконец-то увидела меня. — Маша!
Муж тут же отпрыгивает в сторону, вытаскивая свой агрегат и смотрит на меня… испуганными глазами?
Серьезно? Испугался? Испугался меня? Своей единственной и неповторимой жены, которой клялся в любви и верности? Которой говорил, что она самая добрая и самая милая девушка на свете?
Правильно, что боится. Чувствует. Знает…
Ему кабздец.
— Помешала? — будничным тоном спрашиваю я.
— Маш, это не то, что ты подумала…
— Да, Маш, это совсем не то, что ты подумала…
Олеся — та самая любовница прикрывает свое голое тело простыней, заставляя Витю поднять задницу и прикрыться подушкой.
— Да вы продолжайте, продолжайте, — безразлично и холодно чеканю я, перекладывая телефон в левую руку, отключая запись. — Вот отсюда ракурс лучше, — делаю пару шагов в сторону комода, провожу по деревянной поверхности пальчиками. — Вы продолжайте… Не стесняйтесь. Или может вы закончили?
— Маш! Маш, это не то, что ты подумала! — скачет по кровати муж, натягивая свои боксеры.
Витя, видимо ебнутый на голову. А как еще сказать о человеке, который кидается ко мне, опускается на колени и жалобно смотрит снизу вверх?
— Маш, Машенька… Послушай… Давай поговорим. Маш, я могу все объяснить. Правда.
— Правда? — наивно хлопаю глазками.
— Правда, правда. Маш, я всё объясню…
Он подползает ко мне ближе. Кладет руки мне на бедра и смотрит как самый верный и любящий муж. Будто пять минут назад это не он трахал другую женщину. Может я чего-то не понимаю?
— Малышка, это мой сюрприз тебе. Я просто хотел разнообразить нашу сексуальную жизнь.
Замолкает и громко сглатывает от того, что я легонько касаюсь пальчиками его шеи.
Веду вверх по гортани, подбородку. Провожу большим пальцем по его пересохшим губам.
— Разнообразить нашу сексуальную жизнь? — нежным, линейный голосом переспрашиваю я.
— Да. Да. Леся, она сделает всё, что захочешь… Тебе понравится…
— Но…
— Все что захочу? — все тем же голосом продолжаю я, сделав вид, что не услышала возмущения со стороны любовницы.
— Да, Машунь, да. Только скажи.
Запускаю руку в его волосы. Ласково касаюсь ноготками кожи головы. Он улыбается.
— Что скажешь?
— Скажу…
Он поднимается на ноги. Улыбается так… любяще?
Знаете же, что противоположности притягиваются. Ангел и демон. Добро и зло. Свет и тьма. Короче. В нашей паре демон я. И за измену я покараю.
Витя же… всегда спокойный, добрый, отзывчивый. Этот мужчина в свое время покорил мою мать, которая отныне считает его идолом. Что ж, правду говорят: «В тихом омуте черти водятся».
Сокращаю расстояние и обнимаю. В последний раз.
— Вик… — томным голоском касаюсь его ушной раковины. — Какой же ты… долбаеб.
Мое терпение закончилось.
— Что? — лишь и успевает сказать он перед тем, как я с размаху бью коленом прям в пах. — А-ааа, — моментально сгибается он пополам в приступе боли. — Маша!
Тяжёлая статуэтка с комода оказывается в руке.
— Раз, два, три, четыре, пять Маша будет убивать…
Предмет для отвлечения летит в стену. Статуэтка вдребезги разбивается, а я уже подлетаю к кровати и хватаю любовницу за волосы, намереваясь оставить ее лысой.
— Потаскуха. Тварь. Убью сука!
— А-ааа! — визжит Олеся. — А-ааа! Витя, помоги!
— М-маша! Маша, что ты делаешь?!
— Что? Что? Выкидываю использованный презерватив!
Во мне бурлит, кипит ярость, требует выхода. Чувствую прилив сил и ловко стаскиваю любовницу на пол, волоку ее прям к выходу.
Ее сопротивления сейчас ничто. И как бы сильно она не брыкалась, я сильнее.
— Ви-тя-я! — уже со слезами на глазах кричит любовница.
— Никакой Витя тебя шваль не поможет, ему самому сейчас понадобится помощь. Яйца с членом вырву, трахать тебя больше не сможет. И я бы на твоем месте начинала молиться.