Ник
Мы с Эли сидели у меня на кровати, Майкл занял стул возле стола, а Бен сел на кресло. Ребята обсуждали колледж и то, как мы будем общаться в случае того, если поступим в разные учебные заведения. Больше всего эта проблема волновала Эли и Майкла, у которых в приоритете были разные колледжи. Они несколько минут спорили, обсуждая плюсы и минусы отношений на расстоянии. Я был удивлен, потому что обычно ребята никогда не говорят о своих личных проблемах в нашем присутствии. Однако Бен смог отвлечь их, когда рассказал о планах своих родителей уехать в отпуск в Австралию без него. Такое уже было, когда Бену исполнилось двенадцать, они посчитали, что им срочно нужно посетить Китай. Думаю, им было противопоказано становиться родителями.
Иногда мне кажется, что в нашей компании у всех есть секреты. Или чувства, о которых мы не говорим. Эли и Майкл обычно не ссорятся перед нами, и со стороны кажется, что у них всё идеально, но временами я замечаю, что они не разговаривают друг с другом или взаимодействуют намного меньше, чем обычно. Однако ребята никогда не говорят, что у них случилось, и случилось ли вообще.
Бен – та еще закрытая книга. Он редко бывает серьезным, следуя самому известному и легкому пути шута. Но я вижу, что его взгляд иногда становится пустым, отстраненным. Колледж и проблемы с родителями много значат для него, пусть он и не признается.
Почему мы считаем нашу дружбу несерьезной? Проводим друг с другом время ради развлечения, а не для того, чтобы обсудить проблемы? Может, если бы в нашей компании было нормальным говорить о важных вещах, то я признался бы в своей ориентации сразу? Я люблю их и мысль, что наше общение прекратится, пугает меня, но действительно ли мы друзья?
Вечером, когда ребята собирались уходить, Эли взяла меня за руку и отвела в сторону, чтобы никто не услышал, и сказала:
– Мне нравится Лив. Я знаю, что у вас непростые отношения и что ты еще переживаешь из-за смерти мамы. И мне жаль, что ты так рано ее потерял. Вряд ли я смогу понять, что ты чувствуешь, но в последнее время ты всё больше отстраняешься от нас. Я не знаю, с чем это связано, и, может, ошибаюсь, но скажу. Возможно, это не мое дело, и обычно я не вмешиваюсь, но сейчас я переживаю за тебя, – она сильнее сжала мою руку. – Когда твоя мама только умерла, твой отец был… ему было плохо. Очень плохо. Я боялась, что он… знаешь? Не справится. Но потом я увидела его снова, и, казалось, ему стало лучше, но того огня, который всегда отражался в его глазах, больше не было. А сейчас он есть. Может, ты не видишь этого, не обращаешь внимания, но он стал прежним. Когда он смотрит на вас с Эмми, когда он смотрит на Лив, его глаза светятся так же, как и раньше. Он счастлив. Я не говорю, что он забыл твою маму или что больше не переживает о ее смерти, но он справился. Так, почему ты не можешь?
В глазах Эли стояли слезы, я обнял ее, она прижалась ко мне ближе и прошептала на ухо:
– Я люблю тебя.
Она беспокоилась. Всё это время Эл молчала о том, как сильно переживала за меня. Пока она не сказала, я даже не понимал, что не могу смириться со смертью мамы. Три года назад мне казалось, что я пережил самый худший период. Та неделя была ужасной, но потом я стал собой, но я не справился по-настоящему. Частичка меня умерла в тот момент, когда ее гроб исчез в земле. Поэтому мне не нравилась Лив, папа выбрал ее, когда мама с каждым днем тлела в одиночестве. Я не смирился, глубоко внутри надеялся, что все это неправда, что она вернется, но она НЕ вернется. Папа смирился с этим, а я нет. Лив стала для отца лекарством от боли, от потери, для меня она была напоминанием о том, что я потерял и что уже никогда не верну. Семью, маму, часть себя.
Я вел себя ужасно с Лив, она этого не заслужила, и именно это Эли пыталась сказать мне. Конечно, она не знает, что я скрываю нечто большее, но подруга помогла понять другие причины моего состояния.
– Я тоже тебя люблю, – ответил я.
Она улыбнулась и попрощалась. Я проводил ее взглядом до машины Майкла и закрыл дверь. Посмотрел в гостиную, где сидели папа, Лив и Эмми, и осознание того, что это правильно заполнило все клетки моего мозга.
Я рад, что отец выбрал именно ее. Не всем было бы под силу терпеть мой характер. И я не уверен, что смог бы терпеть злую мачеху, которая была у Золушки. Оливия, в сравнении с ней, и с другими мачехами из сказок, просто ангел. Удивительно, что она ни разу не пожаловалась на меня отцу или не разобралась со мной самостоятельно. Она вытерпела всё. И за это ей полагается награда в качестве хорошего отношения и уважения к ней.