Мне больно думать о том, что, возможно, через год ты уже забудешь моё имя. Твоя жизнь настолько закружится, что не будет времени вспоминать былое. Вокруг тебя будут бегать двести, триста таких Анхелей. А я, если, конечно, ещё буду ходить по нашей грешной земле, буду вспоминать тебя каждую чёртову минуту. Думаешь, я не помню, как ты рассматривал меня в вашей квартире, когда Мэтт притащил меня накаченного наркотиками и алкоголем? Это был взгляд самоуверенного, самодовольно мужчины, который в тот момент мог двигать мной, как марионеткой. Несмотря на полуамёбное состояние, я помню всё, что было в тот вечер.
Помнишь, ты спрашивал меня, почему я не выбрал ещё кого-то себе «в жертву»? Такое нельзя выбрать, Том. Я вовсе не планировал в тот вечер, четыре с половиной года назад, быть простреленным твоим взглядом с экрана телевизора. Я не мог контролировать себя. Твой взгляд переливался столькими красками, что я чуть не задохнулся, запоминая и вбирая в себя всё до последнего. Как, объясни мне, как я мог мыслить в тот момент?
Ненавижу тебя. Не спрашивай, почему, ты прекрасно знаешь. Мне больно, горько, противно, мерзко, странно. Я могу перечислять неприятные чувства до бесконечности. Но самое ужасное, что всё это смешивается с преданностью, нежностью, добротой, доверием, любовью, в конце концов. Понятия не имею, как мне без тебя существовать. Дай мне сил не угаснуть, прошу тебя.
Я морально готов к тому, что каждую ночь буду видеть твои кофейные, жгучие глаза с легким прищуром и известной хитринкой. Я счастлив, что сумел рассмотреть их поближе. Они такие же настоящие, как на фотографиях. Господи, неужели я больше никогда их не увижу?..
POV Tom
… Уже светает. Пора заканчивать писать это, пока ты не проснулся и не остановил меня. Знаешь, Том, а почему бы нам не вернуть всё на ту стадию, когда мы не были знакомы? Может, оставим между нами лишь линию кумир – поклонник, а? Отпустишь меня?
Если ты читаешь это, значит, ты уже проснулся, а я уже за пределами Вены. Не спрашивай, где я. Я хочу потеряться, забыться, перестать думать о том, что произошло со мной за эти долгие месяцы, и для этого мне нужно покинуть город, в котором я всё это пережил.
От всей души, которая всецело принадлежит тебе, желаю тебе добра, тепла и света в твоей жизни. Я хочу, чтобы ты рано или поздно обрел-таки своё личное счастье, которое тебе будет в стократ важнее того, что произошло этой зимой. Хочу, чтобы ты любил. Не меня, кого-то ещё. И, конечно же, чтобы этот кто-то любил тебя не меньше, ведь не дай бог тебе, родной, почувствовать всё то, что чувствую я.
Я буду помнить все те счастливые мгновения, проведенные рядом с тобой, всю свою оставшуюся жизнь. Долгая ли, короткая ли она будет – неважно. Я не забуду. Ты – самое счастливое, что когда-либо случалось со мной. Несмотря на страдания, ты подарил мне и минуты радости, которые я бережно буду хранить в своём сердце и, обещаю, никому не расскажу. Сколько бы лет ни прошло, я буду слышать твой задорный смех, видеть лучистые глаза и ощущать твои прикосновения, которые соизмеримы лишь с прикосновением чего-то божественного ко мне.
Уходить всегда больно и печально, тем более, навсегда. Кстати, можешь оставить эту тетрадь себе на память, если вдруг она окажется тебе дорога. Спасибо тебе за всё, и, Том, будь счастлив.
Искренне твой, Анхель Дальман.»
Бросаю несчастную тетрадку на развороченную постель и растираю по лицу слёзы, пытаясь унять их бесконечный поток. Прерывисто дышу, не веря прочитанному. Отнимаю руки от лица, в окно вижу выходящее из-за линии горизонта солнце, которое светилось так же ярко, как и вчера, и позавчера, и всегда. И ему было плевать, что у кого-то сейчас в душе застыла темная беззвездная ночь.
Ловлю на улице такси, на автомате называю домашний адрес и стеклянно смотрю сквозь всё, что мелькает за окнами автомобиля. Анхель, какой же ты идиот. Несуразный, придурошный парень. Куда? Зачем? Почему ты не поверил мне? С силой провожу ладонями по лицу и замечаю в зеркало таксиста, который косится на моё опухшее от слёз лицо. Черт, что ж так больно-то. Как будто сердце стало страдать непонятным доселе обезвоживанием. Перед глазами проносятся все моменты, в которых присутствовал этот сбежавший мерзавец. Вот он ошарашенно смотрит на меня, когда мы увиделись впервые; вот удивленно распахивает глаза, видя, как я матерюсь, смотря футбольный матч; вот прикрывает глаза от мнимого удовольствия, пытаясь принять его за настоящее; вот немного улыбается, рассматривая каждую черточку на моем лице. И ещё, ещё, ещё. Воспоминания летят, как искры из-под колёс. Сердце плачет, а слёз уже нет.
Захожу в квартиру в шестом часу утра, сжимая в руках тетрадь, пережившую слёзы нас двоих, и бесшумно прохожу на кухню. Я бы удивился, но, не способный на всякие эмоции, просто присел рядом со Штойером, который курил, сидя за столом.
- Что это, мать твою, было? – Спрашивает стальным голосом. – Где ты был всю ночь? Почему не отвечал на мобильный?
Усмехаюсь, как какой-то нервнобольной, и, придвинувшись ближе, обхватываю шею Мэтта руками, утыкаясь носом ему в шею. Маттиас опешил, но, тут же затушив сигарету, прижал меня к себе, поглаживая по спине.
- Что произошло? – Задаёт вопрос уже более мягко, но тон его вновь становится строгим, когда я не отвечаю. Тогда он отстраняет меня от себя, держа за плечи, и смотрит мне прямо в глаза, которые сейчас были настолько пусты, что их можно было и не заметить. – Том, что, блин, случилось? Говори.
- Анхеля нет, - пролепетав это пересохшими губами, тут же вижу в глазах напротив отражение своих.
Мэтт, медленно отпустив мои плечи, весь задрожал, с дикой боязнью и болью смотря мне в глаза. Для него мои слова означались смертью, но для меня оно, наверное, так и было. Осталось лишь как-то продолжать жить с мыслью, что Анхеля Дальмана больше нет.
========== Глава 14 ==========
POV Tom
Снова ненавистная мне суббота. Ненавистная лишь с недавних пор, когда отдых превратился в мозговынос, которым занимаюсь, собственно, я сам. Каждые две недели в выходные я отправляюсь в увлекательное путешествие по родной стране. Но не за тем, чтобы посмотреть города, увидеть достопримечательности, нет. Я ищу одного засранца уже месяца четыре, но найти никак не могу. Маршрут по каждому городу проходил довольно однообразно: я пару часов сидел у вокзала, потом быстро обходил близлежащие территории, спрашивал прохожих, а под конец дня вновь возвращался на железнодорожный вокзал и ждал последний поезд.
Я был уже в Инсбруке, Брегенце, Зальцбурге, Клагенфурте, Линце. Теперь оставались лишь два крупных города – Грац и Айзенштадт. Я решил выбрать Грац своим сегодняшним приключением, вспомнив, что там мы впервые с ним увиделись. Да, я вспомнил, что именно там ему дал автограф. «Анхель, меня зовут Анхель!» - в голове постоянно крутится его отчаянный крик. Странно, что вспомнил я его только сейчас, когда прошло уже очень много времени.