– Уверена, вам есть куда сейчас пойти, – внезапно говорит она, и я, глянув на часы и вспомнив о вечеринке, прощаюсь и бегу.
Наконец-то вырвавшись из здания, хромаю по парковке. Стетоскоп надежно спрятан у меня в рюкзаке.
Среда, 14 января
Руби сегодня не ночевала дома. Наверняка была с Любимчиком. Знаю, многие заподозрили бы ее в том, что она пытается за его счет перепрыгнуть пару ступеней на карьерной лестнице, но сам я уверен – Руби не такая. Хирургия – один из последних бастионов мужского доминирования, и женщине нелегко проникнуть в этот мир. Любимчик Домохозяек мог бы ей помочь в плане карьеры и наверняка использует этот факт для своей выгоды. Надеюсь, Руби знает, что делает. Заговаривать с ней об этом бессмысленно: стоит мне начать, как она меняет тему. Я ни за что не поверю, что она действует из корыстных соображений, а вот насчет него сомневаюсь.
Четверг, 15 января
– Куда поедешь в отпуск, Макс? – спрашивает Труди, протягивая мне пирожное с марципаном.
Я совершенно забыл, что ухожу в отпуск. У меня не было времени что-нибудь спланировать. Я не виделся с друзьями с тех пор, как начал работать, не перезванивал знакомым, не общался с родственниками. Сейчас я исполнен решимости все это наверстать. Иначе весь отпуск пролежу в кровати, слушая радио.
Пятница, 16 января
Последний день перед отпуском. Чувство, которое я сейчас испытываю, не сравнится ни с какими другими – это чистый незамутненный экстаз. На мгновение мне становится стыдно за то, что остальным придется выкручиваться без меня, пока я буду расслабляться. Но стыд тут же исчезает. Машу рукой Руби, которая остается дежурить.
– Забери меня с собой, – кричит она мне вслед, – не оставляй меня тут!
Хихикаю, делая шаг в морозный воздух. Свет из дверей госпиталя падает в спину, и передо мной вытягивается длинная и угрожающая тень. Слышу, как подъезжает, завывая, скорая помощь к дверям приемного, как везут по пандусу каталку, и представляю себе, как сигналит пейджер у Руби. Быстро удаляюсь в темноту ночи.
Суббота, 24 января
Всю прошлую неделю ничего не писал, потому что ничего не делал. По крайней мере, ничего, заслуживающего упоминания. Первые несколько дней я провел в кровати: просыпался ближе к полудню, расслаблялся, восстанавливал душевное спокойствие, предаваясь уборке в квартире. Даже выстирал вещи Флоры и Руби. Сходил в химчистку и вернул свой гардероб, который после долгой разлуки показался мне почти незнакомым.
Навестил маму, которая закричала мне на станции с противоположной платформы, что я ужасно выгляжу. Другие пассажиры поглядели на меня при этом со смесью согласия и сочувствия. Проведал бабушку с дедом. Пока я забочусь о чьих-то родных, другие врачи в другой части страны присматривают за моими. Пару недель назад у бабушки был сердечный приступ. Мама мне позвонила, но я получил сообщение лишь несколько дней спустя. Сестра отправила бабушке цветы и подписала карточку моим именем – наверняка она будет мне это вспоминать еще много лет. Сейчас у бабушки все в порядке, она уже дома и должна отдыхать и восстанавливаться, но вместо этого наготовила столько еды, что хватит накормить небольшое королевство.
– Дорогой, мы тобой так гордимся! – говорит она, поправляя мне воротничок. – Только посмотри на него, Джимми, он теперь настоящий доктор! Кто бы мог подумать. Наш Макс! – с этими словами бабушка, широко улыбаясь, подводит меня к деду. Он разрывается между желанием похвалить меня за мои достижения и досмотреть футбольный матч по телевизору.
– Ты молодец, мальчик, – говорит дед, кивая.
Всю свою жизнь он тяжко трудился. Бросил школу в 14 лет, начал работать механиком и пробился с самых низов в руководство компании. В отличие от него я жил в холе и неге и теперь не собираюсь разбивать его иллюзии, сообщая правду о моих сомнениях относительно выбора профессии. Я ничего не рассказываю бабушке с дедом про свои страхи, одиночество, усталость и вечный голод. Не говорю про ситуации, когда понятия не имел, что делать, и про то, как люди рядом со мной умирали или кричали от боли. Вместо этого развлекаю их историями о спасении жизней, о том, как трудна, но благородна моя профессия и как люди потом нам благодарны. Они кивают и улыбаются в ответ, распираемые гордостью, и поначалу я чувствую себя обманщиком. Но через пару дней, проведенных с ними, постепенно начинаю сам верить в свои слова.