Пятница, 16 апреля
Рейчел увольняется. Сначала Джиллиан, теперь она. Пошла переучиваться на ароматерапевта.
– С меня хватит, Макс. Я люблю свою работу, но не хочу ложиться ради нее костьми, – говорит она, когда мы в последний раз выходим вдвоем перекурить.
У нее оставался неиспользованный отпуск, который она взяла сейчас, поэтому сегодня – последний день на работе.
– Ароматерапией я буду зарабатывать те же деньги, только без всяких забот. Сама себе хозяйка, работаю, когда хочу и как хочу, – добавляет она, пожимая плечами.
Многие медсестры испытывают переутомление. Я нисколько не удивлен. Они отрабатывают зубодробильные смены, не получая порой и простой благодарности, а если что-то идет не так, руководство набрасывается на них с быстротой коршуна: не успеешь даже сказать «повернитесь на бок, я вас помою». На собеседовании в университете мне задали хитрый вопрос: почему я не иду в средний медицинский персонал? Члены комиссии – все доктора – прекрасно знали на него ответ: потому что это ужасная работа.
Безусловно, она неплохо оплачивается, но бесцеремонное отношение к медсестрам со стороны руководства с легкостью нарушает хрупкое равновесие, и минусы перевешивают плюсы. Конечно, бывают плохие медсестры, как бывают и плохие врачи, но для хороших, тех, кто пришел в эту профессию, чтобы помогать людям, горы бумаг и бланков означают, что у них просто не остается времени ухаживать за пациентами. То же самое касается и докторов, но они дольше учатся и больше зарабатывают, так что у них более веские основания остаться.
Я уверен, что Рэйчел станет прекрасным ароматерапевтом, она будет слушать своих клиентов, уделять им достаточно времени и относиться по-доброму. Это ее настоящее призвание. Вот только жаль, что ей придется уйти из больницы, чтобы посвятить себя ему.
Понедельник, 19 апреля
Меня пригласили на собеседование в отделение психиатрии. Оно в том же университетском госпитале, в который подала документы Руби. Я не питаю особых надежд, да и вообще мне странно думать о следующем переводе, когда я только-только начал привыкать к нынешнему месту. Руби вызывали тоже, но в другой день. Психиатрия меня и правда интересует, так что буду держать пальцы крестом. Вот только как бы это не помешало при ректальных осмотрах.
Вторник, 20 апреля
По дороге к трем Ведьмам я прохожу мимо кабинета Труди, и она замечает меня через приоткрытую дверь.
– Эй, незнакомец, что, больше нет времени со мной поговорить?
Я просовываю голову в щель и улыбаюсь. Мне и правда немного стыдно, что я не заглядывал к ней.
– Слышно что-нибудь о твоем заявлении? – спрашивает она. Судя по всему, мистер Баттеруорт получил от них письмо с просьбой о рекомендации. Труди также сообщила, что на самом деле все рекомендации пишет она, а мистер Баттеруорт их только подписывает. Это внушает оптимизм.
– В твоих интересах описать меня с лучшей стороны, – шучу я, думая тем временем, что стоило все-таки купить ей рождественский подарок.
Среда, 21 апреля
Опыт работы интерном на многое открыл мне глаза. Я встретил множество потрясающих личностей, услышал небывалые истории, соприкоснулся с представителями разных социальных слоев, но больше всего меня удивило то, насколько люди бывают грубы. «В старые добрые времена, – говорит доктор Пайк, – все вели себя куда вежливей». Уж не знаю, когда именно были эти старые добрые времена, но поверить в его слова сложно: скорее всего, он имеет в виду, что раньше люди вели себя вежливо с врачами.
Мы живем в толерантном и открытом обществе, что весьма радует, но я могу понять, почему доктор Пайк с ностальгией вспоминает те дни, когда он только начинал работать в медицине. Когда он учился, государственная система здравоохранения в ее нынешнем виде только зарождалась. Впервые все граждане, вне зависимости от своих доходов и социального статуса, получили доступ к бесплатным медицинским услугам. Наверняка это казалось им удивительным. Люди были благодарны врачам, ведь еще на их памяти женщины умирали при родах, не имея средств, чтобы вызывать доктора; зубы рвали без анестезии, потому что за нее надо было платить; человек мог запросто превратиться в инвалида, потому что лекарство от его болезни стоило слишком дорого. Они помнили времена, когда врачебная консультация считалась роскошью, доступной только богачам. Они были счастливы от того, что медицинское обслуживание теперь предоставлялось бесплатно. Врачи казались им вестниками дивного нового мира со всеобщим равенством перед медициной. Вот почему докторам из того поколения, которые еще застали былое уважение и признательность, тяжело смириться с нынешним отношением. Особенно когда приходится сталкиваться с такими персонажами, как миссис Вайятт и ее семейство.