Сегодня, однако, об этом можно забыть: у меня начинается недельный отпуск. Время расслабиться, отвлечься от медицины, обходов и срочных вызовов. Наконец-то я могу отоспаться. Через 3 дня, в которые я практически не вставал из постели, вылезаю из своей комнаты с опухшими глазами, но полный решимости более осмысленно провести оставшиеся свободные дни. Надо сесть на поезд и поехать проведать сестру. Наверняка у нее имеются какие-нибудь жалобы, требующие моего врачебного вмешательства.
Пошатываясь ото сна, стою на платформе. Поезд подъезжает, пассажиры начинают загружаться в вагоны, но тут неподалеку возникает подозрительная суета.
– Скорей, кто-нибудь, помогите! – раздается женский крик. – Вызовите охрану!
– Он ранен? – спрашивают люди на разные голоса.
Потом кто-то восклицает:
– Срочно нужен доктор!
О нет, это же я. Зеваки тесно столпились у одной из дверей. Я уже представляю себе эпичную сцену, и как я появляюсь (точь-в-точь Джордж Клуни) и всех спасаю. Меня обнимают, не знают, как отблагодарить. Называют героем и показывают в утреннем телешоу. Мама мной гордится. К сожалению, пока я рисую у себя в голове эти картины, крики не утихают. Похоже, придется действительно идти и что-то делать. Хотя если честно, чем я могу помочь? Вряд ли кому-то надо заказать снимок, а это единственное, что у меня получается более-менее успешно. В этот момент двери закрываются, и шум локомотива становится громче: поезд готовится к отправке. Люди на платформе вскрикивают хором, и машинист, услышав их, останавливает двигатель.
– Позовите врача!
«Я в отпуске», – хочется крикнуть мне, но вместо этого я сдаюсь и бросаюсь к эпицентру событий.
Толпа расступается.
– Вы доктор? – спрашивают меня.
– Ну да, вроде того, – бормочу в ответ. Потом оглядываюсь. Вроде ничего не происходит.
– Он под поездом, – говорит кто-то.
– Уведите мать, – добавляет кто-то еще.
– Сын этой женщины садился в поезд, споткнулся на ступеньке и провалился через щель под вагон.
Воцаряется тишина. Все отступают от края платформы и с надеждой смотрят на меня. Деваться некуда: делаю глубокий вдох и заглядываю под поезд.
– Я конфеты уронил, – сообщает мальчуган, таращась на меня с путей.
– Ты не ранен? – спрашиваю его.
– Я конфеты уронил, – повторяет он.
Я встаю на колени и вытаскиваю его на платформу через ту же щель, в которую он провалился. Не совсем понятно, почему для этого непременно требовался человек с медицинским образованием. Рыдающая мать бросается к ребенку и хватает его в объятия. С ним все в полном порядке, разве что удивился немного. Дело сделано; я забираюсь в вагон и стараюсь стать как можно мельче и незаметней в своем кресле. Все пялятся на меня. Я краснею и остаток поездки смотрю на свои ботинки.
Суббота, 29 мая
Мы с Руби идем в бар выпить. Впервые нам представилась возможность отпраздновать свои будущие назначения. Флора в эти выходные свободна; навестив родителей, она присоединяется к нам.
– Ты выглядишь таким довольным, Макс! Что случилось? Неужели тебе начинает нравиться работа? – спрашивает Флора.
– Он эту неделю в отпуске, – сухо отрезает Руби, – еще бы он не был доволен.
Я улыбаюсь.
– Нет, дело не только в этом. Столько всего случилось в последнее время; мне пришлось по-настоящему задуматься о том, чем я дальше хочу заниматься. Я немного сбился с пути, но потом пришел к выводу, что хоть мы все и любим жаловаться, работа у нас очень неплохая.
Руби и Флора хохочут.
– Ну смотри, Макс, только не загордись и не издевайся над нами, а то я тебя убью, – говорит Флора, швыряя в меня ломтиком лимона из своего коктейля. Все мы заливаемся смехом.
А потом оборачиваемся к Руби, которая внезапно затихает. Застывшим взглядом она глядит куда-то в окно.
– Что такое, Руби? – спрашивает Флора, все еще улыбаясь.
Я прослеживаю ее взгляд и вдруг захлебываюсь воздухом.
– О, Руби… – начинаю я и тут же замолкаю, не зная, что сказать.
– Что? В чем дело? – спрашивает Флора, и улыбка сползает у нее с лица, когда она видит сцену, разыгрывающуюся на другой стороне улицы.
Там стоит женщина, слегка за тридцать, в платье в цветочек и в кардигане, с распущенными длинными волосами. Она смеется, запрокинув голову, а ее спутник гладит ее по животу и щекочет губами шею. Они останавливаются, коротко целуются, и в этот момент нам становится отчетливо видно его лицо. Мужчина ласково хлопает женщину пониже спины. Потом Любимчик усаживает свою сильно беременную жену в машину и уезжает, а Руби начинает плакать.