Я уже заканчиваю, когда появляется Барни.
– Отличная работа, Макс, – хвалит меня он, видя, что я справился сам.
Поднимаю на него глаза и улыбаюсь.
– Похоже, у тебя тут все под контролем, – добавляет он, помогая мне закончить.
Показатели Крейга возвращаются к норме, и медсестра подходит ко мне.
– Молодец, Макс, – говорит она.
– Спасибо, – отвечаю ей, выходя из палаты. Иду по коридору и чувствую, как рот невольно расползается в широкой улыбке.
Четверг, 15 июля
– А это обязательно? – спрашивает мисс Голдсуорси. Тон у нее просящий.
– Обязательно, извините. Но я управлюсь в мгновение ока, – отвечаю ей.
Начав работать врачом, я довольно быстро стал равнодушен к рутинным мелким унижениям, которым приходится периодически подвергать пациентов. Для меня больше нет ничего святого. С учетом количества больных, проходящих через мои руки, в человеческом теле не осталось ни одного укромного уголка, который я бы не обследовал, ни одной функции, которую бы не проверял, ни одной интимной зоны, в которую бы не забирался. Что бы сейчас ни пришло вам на ум – я там побывал. Если вдруг вы читаете это за завтраком, прошу прощения.
Впервые когда мне предстояло обследовать пациенту задний проход, я был в полном ужасе. Руки тряслись, а на лбу выступали капли пота, пока я объяснял мужчине, сидящему в боксе в отделении скорой помощи, что сейчас буду делать. Такой осмотр сокращенно называется PR – не правда ли, наводит на мысли об абсолютно роскошных вечеринках с шампанским и канапе, но на самом деле на латыни аббревиатура расшифровывается как per rectum, а переводится приблизительно как «через задницу». Поскольку нам приходится обсуждать результаты обследований в отделении при пациентах, я понимаю склонность докторов к использованию акронимов и мертвых языков, на мой взгляд, полностью оправданную.
– О, не беспокойтесь, – ответил на это пациент, – надо так надо, я понимаю.
Я нервно улыбнулся, мучительно стараясь натянуть резиновые перчатки на свои дрожащие пальцы. Человек, который их изобрел, явно не думал об интернах, приступающих к своему первому ректальному осмотру. Чем сильнее ты волнуешься, тем труднее их надеть, а чем дольше ты их натягиваешь, тем глупее выглядишь перед пациентом, и от этого начинаешь волноваться еще сильнее. В результате приходится действовать теми пальцами, которые ты кое-как запихал в латекс, неважно, попали они на свое место или нет.
Возникла короткая пауза; пациент обвел глазами бокс. Когда я уже готов был приступать, он тихонько кашлянул и, оглянувшись через плечо, спросил меня:
– А разве не нужна смазка?
Он вроде хотел помочь, но, судя по взгляду, на всякий случай прикидывал, как быстро сможет натянуть штаны обратно и сбежать в коридор.
В результате для меня эта процедура оказалась куда более унизительной, чем для него.
Теперь, спустя почти год, я настолько привык делать с людьми всякие неприглядные вещи, что провожу ректальные осмотры и глазом не моргнув. Пациентам нравится думать, что их случай особый, что они уникальны. Тот факт, что за утро это может быть у меня уже десятый сердечный приступ, мало их утешит. Однако когда они понимают, что ты выполнил подобных осмотров больше, чем стоит на пляже лежаков в солнечный день, то заметно расслабляются: тут им нравится, что они не такие особенные. Тем, кого ждет неприятная процедура, наверняка не помешает знать, что врач в процессе обычно думает о более важных вещах, например, куда задевал ключи от машины и что осталось в холодильнике на ужин. Конечно, есть время и есть место, когда пациентов следует рассматривать как личностей, но бывают моменты, когда лучше их воспринимать просто как очередной объект для обследования, которое необходимо провести. Это не только позволяет врачу сохранить здравый рассудок, но и для пациента делает ситуацию более сносной.
Изгнав из головы иллюстрации из «Всех созданий, больших и малых», которые могли прийти ей на ум, я обследую миссис Голдсуорси.
– Ну вот и все. Ничего страшного, правда? – спрашиваю ее, оправляя простыни на кровати.
– Пожалуй, да. Думаю, если кому и было неприятно, так это вам, – хихикает она.
Когда я выхожу из бокса, она меня окликает:
– Не забудьте ключи от машины!
Оборачиваюсь и вижу, что они лежат на ее тумбочке.