Константин…так по-взрослому, что я аж сморщилась. Привыкла ведь, что КОНСТАНТИН! у нас исключительно папа…
Кстати, о нем. Вы еще не догадались? Хорошо. «Не моя подружка» — это именно Лариса. Я ведь хорошо помню , как он после произошедшего пошел ее благодарить, а потом стал активнее налегать на тренажеры. Фу, но особенно для филейной своей части. И именно из ее квартиры доносился чудный шлейф малинового варенья. Конспираторы, блин! Но я не давлю. Надеюсь, что скоро они оба будут готовы и во всем сознаются, а пока…что ж? Значит, так надо и им так комфортно.
Ладно-ладно-ладно. Я действительно очень неплохо устроилась. С учебой у меня проблем нет, и получилось сделать так, чтобы я не пропускала год. Никин папа договорился, и я ему за это благодарна. Живу в шикарной квартире, которой мне за глаза и за уши. Папа выполз из своей ракушки и живет полноценной жизнью, строит карьеру, а главное — у меня просто замечательный, любознательный и красивый малыш. У него черные, огромные глазища с невероятно длинными ресницами, губки бантиком и шикарная шевелюра, которой позавидовал бы сам Роберт Паттинсон! А еще я его не убила! Не покалечила. Не испортила ему никак жизнь. Даже от гоночной машинки избавиться удалось без проблем! Она с тех пор из дома была удалена на веки вечные. Я ее видеть больше не могла, Котик тоже потерял всякий интерес. Испугался. Не знаю, чего больше: меня или удара, но теперь он по стеночке передвигался исключительно на своих двоих. Надеюсь, что так он потерял всякий интерес к любому виду экстремального вождения…если не забывать, кто его папаша — это будет очень кстати.
Чего я жалуюсь? Ну правда? Да, в груди у меня полная Сахара и месиво, ну и что? За все надо платить, да и могу ли я что-то изменить? Вряд ли. Просто принимаю данность, поворачиваюсь на бок и закрываю глаза.
Ему нет никакого смысла мне искать. Мстить. Пытаться что-то выяснять. А этот случай в клубе? Да боже! Думаю, что он мне простит маленькую, женскую месть. В конце концов, кроме нее я ничего не сделала.
Да. Простит…
Однако в груди продолжало неприятно вибрировать что-то протестующее.
Нет, Жень, не простит. Все только начинается…
***
Я уже говорила, что научилась забивать болт на паранойю? Так вот. Я научилась забивать болт на паранойю — повторю еще раз и подытожу следующим: на предчувствие забить не получилось.
С самого утра я, как на иголках. Хожу туда сюда, места себе найти не могу, хмурюсь…
— Хватит уже брови строить, — задумчиво тянет папа, пока читает сводку новостей по работе, — Морщины пойдут. На ботекс денег не дам.
Показываю ему средний палец.
— Же-еня…Я все вижу! Если Котик начнет палец показывать в садике, краснеть будешь жутко. Предупреждаю.
Фыркаю.
— Отстань, бога ради…
— Так, что происходит?!
Папа блокирует айпад и складывает руки сверху в замок.
— Почему ты такая нервная?! — шепотом добавляет, — Еще больше, чем обычно…
Да они сговорились что ли все?! Смотрю на него супер зло, а в ответ получаю прищур.
— Не смотри на меня так, или, клянусь, я закажу таки эту табличку.
— Хватит подтрунивать надо мной!
Котик подает голос. Речь, правда, непереводимая, только ему понятная, но я сразу реагирую на сына и смягчаюсь.
— Может…его показать врачам?
— О господи…!
Папа обречено смотрит в потолок, но потом сразу на меня.
— Женя, может тебя врачам показать?!
— Да почему?!
— Да потому!
— Но он же уже должен говорить!
— А он что делает?!
— Лопочет!
— Котик хорошо говорит для своего возраста!
— Но...все равно! Вдруг что-то не так?!
— Он ребенок и все с ним нормально! Прекрати быть наседкой и дергаться по поводу и без, а лучше объясни — что с тобой происходит?!
Ломаюсь. Мне очень хочется сказать, что я видела Влада, но страшно. Папа ведь не шутил, когда говорил про лоскуты и псов, а еще носить передачу в СИЗО?! Ну уж дудки, для одной жизни мне достаточно ужасов! Поэтому я смягчаюсь окончательно, подхожу и обнимаю его за шею.
— Прости…просто переживаю из-за практики.
— Там проблемы?
— Да не то чтобы… — уклончиво отвечаю и оставляю поцелуй не щеке, — Все хорошо. Просто накручиваю себя…
От дальнейших объяснений меня спасает звонок телефона. Радостно улыбаюсь и сбегаю в комнату, по пути потрепав малыша по волосам.
Экран мой буквально горит и не из-за чрезмерной яркости, чтобы вы понимали. Это звонит Нинка. Помните? Та рыжая девчонка — староста моего класса. Мы с ней теперь очень хорошо общаемся, и это с ней вчера я должна была отжигать всю ночь, а не пытаться не рыдать до самого подъезда на такси.