Выбрать главу

– Смешной парень и говорит смешно, – кофе из старинной кофейни продолжало будоражить организм и воображение.

Марьяна и Глазков умолкли и удивленно воззрились на Ваню.

– Простите, задумался! Ваня начал испытывать вдохновение, после которого студенты иногда хлопали на лекциях. – Сергей Николаевич, ради бога, простите меня, – такой отель, можно попросить заказать Вас кофе?

– Да Бога ради, – прошелестел все больше клонившийся ко сну Глазков.

– А Вы не будете? Понимаю. Может, тогда по рюмочке. За знакомство и за разрешение всех проблем. Кальвадос, мне кажется, будет вполне уместен. Экскьюз ми, плиз. Ту кофиз энд сри глассис оф кальвадос.

Официант принес заказ и спросил, как сэру будет угодно расплатиться. Сэр, то бишь Глазков, записал счет на номер, расписался и отдал официанту.

– Джаст э момент, – Ваня, перехватив счет, взглянул в него и положил чаевые, подмигнув официанту. Вяло чокнулись. Ваня потянулся за кофе и опрокинул стакан, который, помимо того, что залил половину стола, с грохотом бухнулся на пол.

– Ай, какой я неловкий. Щас, вот салфетками, не трудитесь, Сергей Николаевич, я сам. Вон официант уже идет. Простите, я отлучусь. Попудрить носик, так сказать. Продолжай, родная. Сергей Николаевич, дождитесь меня обязательно, я, кажется, вижу решение нашей проблемы.

Марьяна не узнавала мужа. Глазков явно тяготился моментом, но продолжил объяснять Марьяне, что сделать ничего нельзя, и он сам – пострадавшая сторона.

Ваня появился не так скоро, как предполагалось.

– Ты, наверное, всю пудру там извел, – не удержалась Марьяна.

– Именно что полностью. То есть подчистую, – бодро откликнулся Ваня. Глаза его блестели. – Ну что, поехали?

Глазков и Марьяна снова в изумлении уставились на Ивана.

– Так, а что Вы хотели сказать-то? – просипел повелитель билетов.

– А что тут говорить? Гнида ты, Глазков, хотя и, говорят, кандидат наук. Из-за таких, как ты, хочется от собственной степени отказаться. – Ваня оперся двумя руками о стол и подался к Глазкову. – Набить бы тебе морду, да действительно Заратустра не позволяет. Мы, конечно, сейчас ничего тебе сделать не сможем. Но месть моя будет долгой. Всю твою лживую интеллигентность, всю алчность твою и прочую гнильцу я однажды опишу так, что все будут читать и узнавать тебя. Я, как Чосер, высмею все твои пороки, а ты будешь сидеть и давиться, ибо сделать ничего не сможешь, как я сегодня. Поехали, родная. Отель, кстати, действительно великолепный. Как говорил Остап Бендер, «предводитель команчей жил в пошлой роскоши».

Марьяна не верила в услышанное. Глазков разинул рот, но вдруг неожиданно сжался и отчётливо, с нескрываемой злобой, проговорил:

– Ну вот только не надо мне здесь п…деть!

– Очень интеллигентно. Не буду, – согласился Ваня и, вытащив Марьяну из-за стола, повлек ее к выходу.

* * *

– Что вообще происходит? Тебя там в полицейском участке дубинками отлупили, что ли? Что теперь делать? И куда, собственно говоря, мы едем? – только в такси Марьяна пришла в себя и накинулась на Ваню.

Тот улыбался какой-то странной, несвойственной ему улыбкой.

– Я все тебе объясню. Но немного позже. Все будет хорошо – верь мне. Точнее, все уже хорошо. А сейчас мы едем в отель, где живет наш друг Дояркин.

– Ты с ума сошел. Ночь, утро уже скоро. Он улетает.

– Вот именно. «Но сегодня такая ночь, когда сводятся счеты». Глазков свой счет, – теперь Ваня улыбался хитро и даже хищно, – «оплатил и закрыл». Нам тоже нужно закрыть небольшой счетец – уговорить Дояркина остаться. Точнее – четко проартикулировать это. Желательно в присутствии понятых.

– Да это бесполезно!!!

– Но надо попробовать. Сегодня я чувствую вдохновение.

Избранника народа и судьбы поймали в лобби, когда он требовал от портье такси.

– Геннадий Роальдович, – Ваня ухватил депутатский «Луи Вюиттон» за ручку, – такси мы сейчас Вам вызовем. Небольшой спич. В основном для очистки нашего категорического императива. Говоря юридически – если я сейчас его не произнесу, Вы можете посчитать, что услуга Вам была оказана нашей компанией не в полном объеме. Пусть портье будет свидетелем. Не страшно, Марьяш, если что, потом переведешь ему. Меня сегодня несет, как голодного Остапа Бендера. Поэтому прибегну к аллегории. В четырнадцатом веке, эээ… скажем так, осмелевшим россиянам надо было встретиться с монголо-татарами и порешать вопрос о выплате дани. Им, видите ли, надоело это вековое крышевание. Собрав организованную группу, далее именуемую войском, они забили стрелку татарскому предводителю Арапше на речке с характерным названием Пьяна. К назначенному времени Арапша на условленное место не явился. По классической версии – заблудился в густых русских лесах. На самом же деле просто был занят кое-какими делами в пределах другого княжества, где тоже имел небольшой гешефт. В результате русский воевода, не выдержав ожидания, уехал на охоту. Войско в отсутствие начальника предалось беспробудному пьянству, но это детали. К тому же их можно понять – река с таким названием просто обязывала. Арапша же появился в самый неожиданный момент и порешал вопросы так, как ему было нужно, ибо разговаривать было не с кем. Огромный кусок земли, не поймите превратно, остался без защиты. Так вот, мне кажется, что Вам, вместо того, чтобы уезжать, так сказать, на охоту, нужно сидеть на месте, в этом прекрасном отеле, и ждать, пока Арапша, ну Вы понимаете, сам появится на берегу.