– А что Болдино? Болдино прекрасно. Залитый солнцем дом такого же солнечного цвета. Парк. Пруд – деревья склонились к воде. Мостик романтический. Тайком от экскурсовода вышел на террасу – и вправду трепет охватывает. Не верится, что вот прямо здесь – рождалось – «Блажен, кто смолоду был молод. Блажен, кто вовремя прозрел»…
– И все-таки ты какой-то грустный.
– «Я тоскую, как Блок». Кстати, это он, выступая с лекцией о назначении поэта, первым и произнес: «Веселое имя – Пушкин».
– И что?
– А то, – вздохнул Ваня, – что когда Виталя сказал, – Пушкину привет, я понял, что, когда мы все будем там, – он показал пальцем в небо, – «сукину сыну» Александру Сергеевичу будет гораздо интереснее прогуливаться с Виталей Отаркиным, чем с толпами литературоведов. Что, в общем-то, правильно.
«Королевский U2»
Повесть
– Думал ли я, простой провинциальный мальчик, – Ваня отхлебнул шампанское, – что когда-нибудь буду выступать в качестве приглашенного лектора в европейском университете? Да еще и лететь туда бизнес-классом! Вот, смотри, даже шампанское налили.
– Странно, что ты об этом не думал, с твоими талантами давно надо было, – отрезала Марьяна. – У тебя просто проблема приоритетов. Какое-нибудь турнедо а-ля Бизе чего-то там трам-пам-пам, если ты его удачно приготовил, вызывает у тебя больше положительных эмоций, чем…
– Турнедо придумал Россини, – загорячился муж. – Который, кстати, сбежал ради нового рецепта салата с премьеры своей великой оперы. Правда, по другой версии, это была индейка. Может, это даже как-то роднит меня с ним. Все великие люди, знаете ли…
– Ага, а еще все великие люди не особо утруждают себя такими мелочами, как багаж, билеты и необходимость пораньше приходить на регистрацию. В результате нарвались на овербукинг. Только благодаря этому нас и пересадили в бизнес-класс.
– Да? А я думал, это потому, что я такой… Россини… Кстати, о «Севильском цирюльнике». У нас ведь будет дня три свободных. Я посмотрел по карте – от Малаги недалеко до Севильи. Может, после моей премьеры в местном университете рванем в Севилью? Обновим воспоминания.
– Посмотрим, – Марьяна вдруг сделалась загадочной. – У меня другие… литературные ассоциации…
– Дорогой профессор, поздравляю! Ваше выступление было потрясающим. И Ваш подход к художественному тексту как к ценнейшему, а иногда единственному источнику сведений о прошлом – он уникален! Как эта мысль пришла Вам в голову?
Профессор Мануэль де Коварубиас отчаянно жестикулировал и перебивал сам себя. Ваня только что закончил доклад, и Мануэль знакомил гостей с библиотекой университета. Второй этаж был выполнен в виде сплошного круглого яруса, и торчащие там студенты выглядели птицами на насесте. Некоторые с любопытством смотрели на гостей, тем более что разговаривал Коварубиас так, будто сам читал доклад.
– О, это не моя мысль. В России давно сложилась целая школа в этом направлении, – сказал Ваня тоном, который должен был вызвать у профессора убеждение в его излишней скромности. – Прикольно, – тихо бросил он Марьяне на русском, – у нас я всего лишь кандидат наук, а тут пересек границу и сразу – бац, дорогой профессор! – Я говорю, дорогой профессор, – снова обратился он к Мануэлю, – что я всего лишь попытался выделить поэтические тексты в качестве отдельного источника.
– Превосходно! Вы как будто заново открыли нам наших поэтов – Мачадо, дель Алькасара. А Ваша трактовка «Фуэнте Овехуна» как сведений по истории испанской гастрономии – просто великолепна! Какая-то необычная ситуация – русский рассказывает испанцам об испанских поэтах.
– Подумаешь, – начал Ваня, но спохватился и ответил вежливо, – видимо, это у нас в крови. В девятнадцатом веке русский дворянин Михаил Лунин, потом очень известный декабрист, некоторое время жил во Франции! Там он зарабатывал на жизнь тем, что в Париже преподавал аборигенам, простите, я хотел сказать, тамошним учащимся – французский язык.
– Да? Невероятно! Но вернемся к Вашей мысли. Это ведь открывает большие перспективы на исследования в области литературы.
– Не только литературы, – откликнулся Ваня, – но живописи, например. Представляете, каким источником по истории гастрономии служат полотна Сурбарана или Рамиреса?
– Еще бы! Кстати, о гастрономии! Позвольте пригласить Вас и Вашу супругу на обед. Традиционная испанская кухня! Сеньора Марьяна тоже филолог?
– Да, мы учились на одном факультете. Но затем она ушла в бизнес, занимается туризмом.
– Интересное сочетание! У нас в университете, кстати, есть целый факультет туризма. Надо будет устроить ей экскурсию. Но позже, позже. Сейчас прошу обедать.