– Спасибо, с удовольствием! Кстати, дорогой профессор, Ваша фамилия, за исключением еще одной буквы «р», совпадает с той, что носил знаменитый испанский писатель Коваррубиас. Если не ошибаюсь, он был капелланом самого короля Филиппа Второго. Это Ваш предок?
– Мы в нашей семье очень на это надеемся. Все никак не займусь нашим генеалогическим древом. Совершенно нет времени. Как, впрочем, и сейчас! Обедать, срочно обедать. Боюсь, это будет похоже уже на ужин…
Утром Марьяна объявила, что в Севилье ей хватило приключений, связанных с поисками церкви Пресвятой Богородицы, слезами орошенной. В результате слезами пришлось орошаться им самим, причем до сих пор непонятно, были это слезы трагикомедии или фарса? И что вечные Ванины поиски литературных впечатлений чаще всего оборачиваются приключениями на известное место. И вытаскивать это самое место из этих самых приключений уже как-то поднадоело. Поэтому вектор их путешествия меняется с литературного на архитектурно-гастрономический. Она – Марьяна – просто хочет побродить по улицам городов, посидеть за столиками уличных ресторанов и кафе, а в качестве компенсации сводит Ваню на парочку «умопомрачительных» рынков. Что она составила маршрут, который будет для него сюрпризом – о том, какой город будет следующим, он узнает за пятнадцать минут до выезда. И что они сейчас берут напрокат машину и отправляются в Кордову. И если Ване очень уж нужны литературные реминисценции, то жить там они будут в отеле «Конкистадор», в котором происходят события многочисленных и, порою, даже выдающихся романов. Номер она уже забронировала.
Приглашенный «визит-профессор» вяло согласился. Он вообще с утра был каким-то тихим и загадочным. И тишину, и загадочность Марьяна списала на очередной приступ величия, рассудив, что определенное право на таковое после вчерашнего у мужа есть.
Все сто пятьдесят семь километров пути прошли в сопровождении монологов, исполняемых Марьяной. Ване досталась роль неблагодарного слушателя, хотя обычно все происходило с точностью до наоборот. Не выдержав, Марьяна поинтересовалась, чем вызвано столь безразличное отношение к её внутренним переживаниям? Ваня признался, что у него дико болит голова.
– Говорила я тебе, нельзя шляться по такой жаре, да еще без панамки, – заволновалась Марьяна. – Тебе вообще нельзя находиться на солнце, ты забыл? Подожди, сейчас дам таблетку.
Приблизительно минут через пятнадцать таблетка, а также содержимое плотного испанского завтрака потребовали решительного выхода. Ваня едва успел притормозить у обочины. Несмотря на то, что зрелище было малопривлекательное, в нем присутствовала и некоторая эпичность. Испанские водители притормаживали, таращась на странную композицию, периодически переходившую в перформанс.
Когда Ваня вернулся в машину, Марьяна, глядя на него, начал мертветь лицом. Мужа бил дикий озноб, он был весь в испарине, отсутствие тонометра не мешало определить зашкаливающее давление. Призраки прошлого заполонили пространство салона.
– Это то, о чем я думаю? – Марьяна еле выговаривала слова.
– Не знаю… Все, как тогда… И такое впечатление, что голова сейчас взорвется… – зубы у Вани стучали, как отбойные молотки стахановцев в ударном штреке.
Помертвевшая Марьяна сняла с держателя навигатор. «Hotel Conquistador» исчез с экрана, вместо него появился «Hospital San Juan de Dios de Cordoba»
– Четырнадцать километров. Сможешь доехать?
– Постараюсь. Других вариантов все равно нет. Если станет совсем невмоготу, остановлюсь, а там видно будет.
К зданию госпиталя на авенида дель Брилланте подъехали по такой замысловатой траектории, что в приемном покое долгое время порывались взять анализ на содержание алкоголя в крови. Пока Ваня вяло отмахивался от корпулентных медсестер, Марьяна решительно вытребовала дежурного врача. В других обстоятельствах, прочитав на табличке имя «Горацио Пихуан Баньос», она непременно поржала бы, но сейчас ей было не до смеха. Доктор, к счастью, великолепно изъяснялся по-английски.
– Хочу сократить Ваше драгоценное время, – начала Марьяна. – Восемь лет назад у мужа был обнаружен острый монобластный лейкоз. Болезнь развивалась быстро, была проведена пересадка костного мозга, затем пересадка плазмы, а также серия химиотерапий. Добились стадии устойчивой ремиссии. Однако в этот период у него участились сильные головные боли, таблетками снять их было невозможно. Сопровождались тошнотой, рвотой, сильным ознобом, иногда повышением температуры. Томография показала наличие кисты головного мозга. Киста имеет диффузный характер, есть угроза ее трансформация в злокачественную опухоль. Вот все данные анализов и анамнез, – Марьяна вытащила из сумки конверт, – я их перевела на английский. Здесь все, в том числе цитохимия и процент бластов. А вот снимки томографического обследования, мне их перевели в микроформат.