– В общем, его сильно возбуждает получасовая доступность Мадрида, – перевела Марьяна на общепонятный язык Ванины словосплетения, – он уже какой день что-то вещает о любимом баре Хемингуэя.
– Обычно это любой первый попавшийся мадридский бар, – улыбнулась Иоланда, – все их владельцы споют Вам песню о том, что старик Хэм бывал именно у них, не хуже Вашего мужа. Вы, конечно, необыкновенная пара. Возле Прадо есть несколько милых отелей, но если хотите чего-то другого, просто поставьте в навигаторе «centro», он приведет на главную парковку…
Именно в районе «centro» на calle Аtocha навигатор наотрез отказался показывать остаток пути. Выйдя из строя, путеводная коробочка голосом почему-то Жириновского громко вопрошала, зачем они ушли с маршрута? Ваня, пытаясь реанимировать путеводный ящик, медленно полз по дороге под непрерывное гудение машин нетерпеливых кабальеро. На развилке с calle Magdalena пришлось остановиться. Чтобы пропустить желающих свернуть налево, Ваня протянул машину до разметки и занял позицию буриданова осла. В четыре руки они с Марьяной выбивали хоть какую-то информацию от недобросовестного спутника. Судьбоносный свисток полицейского раздался минут через пять.
Выглянув из машины, Ваня обнаружил, что протянул слишком далеко и двойная сплошная пролегла под днищем автомобиля так симметрично, что он невольно залюбовался совершенством пропорций. Впереди на островке уже парковался мотоциклист, властным жестом подзывая Ваню к себе.
– Это лишение? – дрогнувшим голосом спросила Марьяна.
– Как минимум. Аутодафе, к счастью, они отменили лет двести назад, – Ваня старался казаться невозмутимым. И тут же тихо спросил: – У нас наличными сейчас сколько?
– Евро триста где-то.
– Маловато. Готовься к знакомству с испанскими отдаленными местами. Ну, или просто улыбайся.
В открытое окно просунулась голова в шлеме. Оценив ситуацию, офицер сразу перешел на английский.
– Problems?
– Excuse us, Officer! We're lost. The navigator is out of order, – Марьяна улыбалась самой ослепительной своей улыбкой. – Ты со своей резиновой гримасой словно компрачикос, – тихо добавила она Ване по-русски. – Веди себя естественнее. По-моему, он похож на Бардема.
– What are you looking for? – продолжил допрос красавец-полицейский.
– We need parking, – как можно увереннее произнес Ваня и сбавил улыбку. Из устрашающей она перешла в беспомощную.
– Two quarters straight and then right. Parking on Santa Ana Square, – махнул рукой офицер и, тоже улыбнувшись, добавил по-испански, – Adiós!
Затуманенными взглядами супруги проводили удаляющийся мотоцикл.
– И это всё?! Вот просто так, по-человечески – всё?! Заблудившегося туриста можно вот так отпустить?! А где наручники, руки на капот, ноги на ширине плеч и так далее? Даже прав не зачитали! Нет, спасибо, конечно, но… как-то даже за державу обидно. Вот интересно, а что бы было со мной в родном отечестве, окажись я случайно – подчеркиваю, случайно – на сплошной двойной? И подтянутый такой, кстати, действительно на молодого Бардема похож. Очечки дымчатые. Форма как влитая, видела?
– Им, говорят, Баленсиага форму шьет. Или Пако Рабанн. Смотри, вон указатель на паркинг. Санта Ана. Действительно, ровно два квартала.
Первоначальный романтический порыв – остановиться в первом попавшемся отеле – сильно скорректировало отсутствие мест и цены. Обойдя все четыре угла площади и облизнувшись на пятизведочный Grand Melia, супруги набрели на заведение с интригующим названием, обещающим, что их соседкой будет некая Алисия. Пока Ваня разглядывал лобби, Марьяна договаривалась с портье.
– Оплачивай срочно. Кто-то отказался от заезда, есть один-единственный номер. Какой-то бутик-отель. В дизайнерском стиле. Все номера оформлены по-разному.
– Да я так и понял, что дизайнерский, – прокомментировал Ваня, глядя на сумму в вылезшем чеке. Скажите, – обратился он к девушке-портье, – а любимый бар Хемингуэя далеко отсюда?