На всякий случай он сунул руку в карман, нащупал кастет, продел пальцы в его прохладные кольца.
Замок сухо щелкнул. Звякнул второй.
Лучше бы достать револьвер, время еще есть. Если там два здоровых парня, то одним кастетом Киту с ними не совладать.
- Входите, — она распахнула дверь, пропуская Кита в прихожую, щелкнула выключателем.
Здесь было уютно, как в старые добрые времена. Нынче люди так уже, кажется, не живут. Дом стал для людей местом, где можно укрыться от гуимов, переночевать, спокойно сжевать порцию соевой размазни. Никто особо не стремился придать своему жилью теплоту и уют — какой смысл, если завтра, возможно, придется менять место жительства после того, как улица, где ты живешь, превратится в улей гуимпленов.
А здесь было обжито, уютно, тепло. И даже здоровенный кот таращил на Кита свои огромные зеленые глазищи из кресла в дальнем углу, где за минуту до того лежал, вольготно развалившись.
- Вы давно здесь живете? — спросил Кит хозяйку, которая закрыла дверь, положила сумочку на этажерку и прошла мимо него в комнату.
- Всю жизнь, — ответила она. — возвращаясь в прихожую с небольшим черным кейсом в руках.
Неужели все вот так просто?! Что, значит, сейчас Кит возьмет этот кейс с какими–то суперважными бумагами, хранящими в себе информацию, которая перевернет всю современную медицину, и уйдет? Просто возьмет кейс и уйдет? И никто не будет стрелять ему в спину, бить по шее или тыкать в него электрошокером?
Кит попытался открыть чемоданчик, но замки оказались с кодовым замком.
- Двести восемьдесят три, — ответили мадам на его вопросительный взгляд.
- А откуда вы знаете?
- Двадцать восьмое марта. Это мой день рождения. Стив сказал, когда отдавал кейс на хранение.
Нет, все слишком просто. Подозрительно просто. Так не бывает!
Кит набрал код, щелкнул замками.
Две общих, густо исписанных тетради, формата «А–четыре», в синих обложках — химические формулы, рисунки, графики, диаграммы; стопка листов с печатным текстом, неколько пластиковых ампул снука в прозрачной коробочке (Кит еще ни разу не видел такой упаковки), пистолет для инъекций, запечатанный конверт, фотография Джессики — старая, тут ей еще лет семь–восемь.
- Это все? — спросил Кит на всякий случай.
- В смысле? — не поняла она. — Там должно быть что–то еще?
- Я не знаю. Мало ли… Может, вы что–нибудь оставили на память…
- Уходите.
Хм… Трудно во все это верится. Но факт налицо, кейс — вот он, у Кита в руках, и в нем куча исписанной бумаги. И даже фотография Джессики…
Хитро! Да, хитро. Если у Кита возникнут сомнения, что это действительно кейс, принадлежащий Хилману, то как эти сомнения легче всего развеять?
Впрочем…
«Ты слишком высокого о себе мнения, дружище, — сказал Кит самому себе. — Кому нужно играть с тобой в такие сложные игры! Ты — никто, и звать тебя никак. Этот кейс принадлежал Стиву Хилману, никаких сомнений. И тетради исписаны его рукой».
- Ну что ж… — он захлопнул кейс, закрыл замки, долгим взглядом посмотрел в глаза ожидавшей его ухода женщины. Демонстративно перевел взгляд на высокую грудь. Снова посмотрел в глаза.
Ее глаза иронически усмехнулись, но положительного ответа Кит в них не увидел.
- В горле пересохло, — покашлял он. — Может быть, предложите чашечку чая?
- Вы не в моем вкусе, — просто ответила она, без недомолвок.
Ну что за жизнь! Ты, симпатичный парень атлетического сложения, высокий, с мужественным лицом, сразу выдающем в тебе надежного человека, с коротким пепельным ежиком волос, с голубыми глазами, с упрямым подбородком, ты совершенно не пользуешься спросом у женщин, которые тебя влекут!
- Ну что ж, — вздохнул он. — Тогда я, пожалуй, пойду?
- Пожалуй, так будет лучше. С вами теперь опасно иметь дело.
- М?..
- Этот кейс, — кивнула она на чемоданчик. — Если то, что вы рассказывали, правда, то теперь у вас в руках бомба, которая может взорваться в любую минуту.
«Ну хорошо, — думал он, шагая по тридцать девятой в обратную сторону. — Теперь этот кейс у тебя — кейс, в котором исследования какого–то больного химика, которого из–за этого же чемоданчика и грохнули. Зачем он тебе? Что ты с ним будешь делать? Какого черта, вообще, ты во все это вляпался?! Зачем? Надо было остановиться на… А на чем? Остановки не было. Метро, в которое ты сел, прет экспрессом, без остановок, и ближайшая станция — Конечная. Что там?.. А хрен его знает…»