Он потянул свой свитер за воротник и снял его через голову. Гермиона испуганно заморгала, но не успела ничего сказать, когда он натянул колючую вещь на ее плечи. Помог пропихнуть руки в рукава.
Свитер оказался слишком длинным для нее, да и в плечах был велик, но благодаря ему стало так тепло, что ей захотелось потереться щекой о ткань и замурлыкать, подобно устроившемуся на подушке Живоглоту.
– Спасибо.
– Где Пэнси?
Он влетел в гостиную и в пять больших шагов добрался до лестницы, ведущей в общие спальни.
Блейз был единственным, кто все еще не спал. Он сидел в кресле и читал книгу, словно ночь после большой пьянки была единственным правильным для этого временем.
– Она спит. Что с тобой? – Увидев, куда направляется Драко, Забини вскочил: – Нет. Нет уж, Драко, ты не можешь приходить и трахать ее каждый раз, когда грязнокровка тебя заведет.
Малфой скинул чужую руку со своей руки.
– Ты какого хуя несешь?
В горле что-то мешалось, и хуже всего то, что это не было злостью.
Всегда было. В прошлый раз и в позапрошлый. Поцеловал грязнокровку – от злости выиграл игру. Поцеловал грязнокровку – сам не заметил, как добрался до замка из Хогсмида.
А теперь только ком и пульсация в висках. Никакой злости.
Ни-че-го.
Блейз усмехнулся, отшучиваясь.
– Давай, въеби мне. Я не против походить с синяком, если тебе от этого полегчает.
Малфой потряс головой.
– Схуя это ты такой всепонимающий, Блейз? М? Все видишь, все знаешь. Советы мне свои ебаные даешь. Я хоть раз тебе сказал, что мы друзья?
Его голос прозвучал так спокойно, что самому стало не по себе. Наверное, он просто выебся. Длинный день, бесконечная ночь. Даже у такой редкостной суки, как он, бывают паршивые дни, которые в конце не хочется даже пытаться осмыслить.
Ему бы просто трахнуть Пэнси, уйти к себе и завалиться спать, предварительно процарапав в подушке дыру ногтями. Потому что к чему злиться? Это поможет? Нет. Злость сделает так, чтоб его память просто стёрлась, забрав с собой клочки сегодняшнего вечера? Вряд ли. Злость не смоет запах с кожи, не вычистит вкус изо рта. Злость вообще не поможет, потому что без-вы-хо-ду-ха. Ебучая пропасть. Просто огромное безобразное днище размером с ад.
Забини потрепал его по плечу.
– Мне не нужно, чтобы ты говорил, Драко.
Малфой улыбнулся ему. Нужна доза.
Горячая и прямо в ебучие вены. Сейчас. В эту самую секунду. Он приблизил лицо к лицу Блейза и проговорил:
– Не приближайся больше ко мне.
Блейз вздрогнул, как от пощечины.
Драко сглотнул, чувствуя, как доза чужой боли потекла по венам.
====== Глава 11 ======
Единственное, о чём она думала – что ниже падать уже некуда. Трусики были мокрыми насквозь, а на полог пришлось установить заклинание тишины, чтобы соседки по комнате не услышали ее стонов. Была ночь, и лучше бы ей было спать…
О, она стонала. Так стонала, что едва не охрипла, а кончить все не получалось, как будто было мало одних только прикосновений пальцами. Было мало только собственного дыхания и криков – нужно было больше, намного больше. Глубже, резче, сильнее.
Под закрытыми веками горели, подмигивая, сотни разных кадров, но на каждом – одно и то же лицо. Злое и оскалившееся, холодное, невозмутимое, равнодушное. Разное. Ей не нужно было вспоминать вкус его губ или теплоту его кожи, достаточно было лишь вспомнить его глаза и сжатый в полоску рот, и ее накрывало волной наслаждения, которого было мало. Было стыдно и хорошо, она гладила себя, ускоряя темп, вскидывала бедра, подмахивая, кусала запястье, стонала, сжимала простыни трясущимися руками.
В какой-то момент ее согнутые в коленях ноги задрожали, и она застыла, на секунду удерживая себя от оргазма… В ушах зазвенело, и она словно услышала хриплый шепот прямо у своего уха…
«Я бы кончил тебе на лицо»…
С криком она сжала колени и упала на бок, кончая. Слова Малфоя продолжали звучать в ее голове, пока она пыталась не сорваться и не расплакаться.
– Ты мой партнер по внеклассной работе.
На ее парту опустился листок. Гермиона подняла голову, моргая. Она жутко хотела спать, прошлый вечер был сущим кошмаром, и, хоть она не мучилась сегодня от похмелья, как большинство ребят из класса, это не мешало ей чувствовать себя ужасно. Плюсом было то, что после вчерашнего «купания» она не заболела, но лучше бы она слегла с ангиной, чем нарвалась на совместную лабораторную с Малфоем.
– Какая честь, – съязвила она.
Профессор Макгонагалл любила выкидывать что-то такое, например, ставить в пару злейших врагов. В прошлом семестре Гарри «повезло» работать с Гойлом, и это было ужасно, ведь Гойл, скорее всего, говорить-то начал лет в десять, а уж о том, как он справлялся с программой Хогвартса, и думать было страшно.
Малфой сел на преподавательский стол и скрестил ноги.
– Но ты ведь собираешься сделать всю работу сама, верно?
Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули от злости. Она пришла пораньше, чтобы спокойно посидеть в тишине – все остальные были еще на обеде, она просто хотела тишины! Какого черта сюда принесло Малфоя, когда до урока оставалось еще почти полчаса – она не знала. И вот он был здесь, сидел на столе профессора Флитвика и провоцировал ее. Типичный Малфой.
– Знаешь, Малфой, ты уделяешь моей персоне так много внимания, что меня начинают терзать сомнения.
– Это какие, например?
Она честно не ожидала, что он спросит. Она думала, что вот сейчас он разозлится, наорет на нее и уйдет, оставив ее одну, как она и мечтала. Это было бы просто идеально.
Гермиона посмотрела на него. Его глаза блеснули насмешкой и любопытством – он играл с ней! Прямо сейчас он играл с ней.
– Неважно.
– Нет уж, поведай мне, будь так любезна.
Он спрыгнул со стола и начал приближаться к ней. Гермиона автоматически вцепилась пальцами в край стола. Видимо, это не укрылось от него, и он хохотнул, разворачивая стул спинкой вперед и садясь перед ней.
– Что ты вообще здесь делаешь? – лучший способ перевести тему – найти другую, более интересную. – Разве ты не должен сейчас сидеть в Большом зале в окружении своей свиты и источать ненависть ко всему живому? Где твоя прилипала-подружка? Страдает похмельем? Или бросила тебя, наконец, осознав, какое же ты ничтожество? А Блейз? Он тоже понял, что нужен тебе лишь в качестве тени?
Он потянулся, чтобы схватить ее за горло – что за привычка, Боже, – но Гермиона увернулась, хватая учебник и держа его перед собой, как щит.
Малфой зарычал (буквально) и сделал еще одну попытку, но получил по пальцам рукой. Пока Гермиона радовалась своему маленькому триумфу, он поймал ее пальцы и сдавил так сильно, что она почувствовала слезы в уголках глаз.
– Пусти, идиот!
Он засмеялся, закручивая ее руку. Гермиона с силой дернула, наконец, высвобождая пальцы и растирая их, чтобы боль быстрей прошла.
– Что, уже не такая разговорчивая?
– Только умеешь, что распускать руки! – она имела в виду совсем не то, но, судя по лицу Малфоя, он вспомнил вчерашний вечер, и то, как он сжимал своими пальцами ее подбородок, заставляя пошире открыть рот для поцелуя или как сдавливал ее талию, прижимая к себе так тесно, что ей было больно.
– Не только.
Боже, да он развлекался, выводя ее из себя. Гермиона сдула прядь волос со лба. Что ж, если он считает, что это весело…
Она скрестила руки на груди (от ее взгляда не укрылось то, как Малфой мазнул по ее рубашке глазами и отвернулся) и с вызовом посмотрела на него.
– Что-то сомневаюсь.
Малфой скривился.
– Ты меня на «слабо» берешь или что?
– Да сдался ты мне.
Она просто вынула яблоко из сумки и начала есть. Она не пошла на обед, потому что не было аппетита, но сейчас, когда этот слизеринский хорек провоцировал ее, что-то внутри нее просыпалось. И аппетит в том числе.
Он все еще сидел напротив и смотрел, как она откусывает маленькие кусочки и жует их, глядя в окно.
В одном фильме, который они с мамой смотрели на каникулах, девушка пыталась соблазнить парня, сексуально поглощая пищу. Гермиона не была специалистом в этом вопросе, и уж точно не хотела соблазнить Малфоя (Боже упаси), но старалась есть так, чтобы он не смог оторвать глаз.