Она распахнула глаза. Малфой смотрел на нее, не моргая. Кожа в уголке его губ чуть треснула, и на подбородок стекла густо-алая струйка крови.
– Возьми свои слова обратно, – едва слышно попросил он. Именно попросил, не приказал. Попросил так, будто готов был начать молить об этом. Она никогда прежде не видела Малфоя таким обессиленным.
Гермиона набрала воздуха в легкие. Она не знала, текут ли слезы по ее щекам, бьется ли ее сердце. Она не чувствовала, что дышит, но одно понимала слишком отчетливо – он больше никогда не заставит ее что-либо делать.
Посмотрела в глаза, с трудом приоткрыла рот, разжимая губы.
– Нет, – ответила она.
Малфой разжал пальцы.
Комментарий к Глава 16 Всех с первым днем весны)))
Напоминаю, что все новости, касательно работы, можно найти в группе: https://vk.com/krissstinav
====== Глава 17 ======
Комментарий к Глава 17 В этой главе мало текста от лица Драко, надеюсь, все понимают, почему. В следующей мы восстановим баланс.
Гермиона распахнула глаза и тут же снова плотно смежила веки. Ей казалось, что это издевательство над больными – вешать прозрачные шторы, когда солнце так нахально лезет в каждое окно.
У нее болело все тело, каждая косточка. Она чувствовала боль клетками своей кожи, но это все равно не убивало ее так, как внутреннее опустошение. Как будто высосали все чувства разом, даже душевная боль притупилась, затерлась, стала прозрачной, как целлофан. Остались только мысли в голове и полное безразличие ко всему происходящему. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала себя настолько пустой.
Хотелось хохотать, но болели ребра – они были сломаны. Ей повезло, потому что ребра были единственным, что она сломала, в остальном тело покрывали мелкие ушибы и синяки, которые она усиленно прятала под длинными рукавами пижамы.
Гермиона попыталась уклониться от солнечного света, но он настырно продолжал лезть в глаза до тех пор, пока она не наколдовала темную воздушную перегородку вокруг своей кровати.
Гарри спал на табуретке у ее кровати, и это была самая нелепая поза для сна, которую только можно было себе представить. Гарри настаивал, что они должны вызвать ее родителей и провести слушание. Гермионе пришлось угрожать лучшему другу тем, что они перестанут быть друзьями, если он сделает это. Она превращалась в камень от взгляда василиска, она становилась наполовину кошкой на достаточно долгий срок, она проходила и через более страшные вещи, чем пара переломов, это не стоит того, чтобы беспокоить родителей.
Гермиона упала с Астрономической башни, и ее никто не поймал. Она использовала невербальную магию, чтобы замедлить скорость падения, но все равно упала – прямо в твердую землю, покрытую коркой заледеневшего снега. Это произошло за пару секунд – вот Малфой держит ее за горло, отпускает пальцы, она падает. Осознает, что палочки в руке нет, закрывает глаза и применяет невербальную магию – впервые на своей памяти настолько безупречно. И еще она, кажется, кричит. По крайней мере, когда ее находит Хагрид, у нее нет голоса.
Так вот, она падает, а потом применяет магию.
Когда ее спина сталкивается с поверхностью земли, силуэт в арке наверху исчезает.
Гермиона вздрогнула, просыпаясь снова. Этот сон повторялся каждый раз, стоило ей прикрыть глаза. Бесконечное ощущение полета – это намного страшнее, чем сломанные ребра.
Видимо, она опять закричала, просыпаясь, потому что вскоре мадам Помфри прибежала к ней из перевязочной. Она дала ей зелье, потом промокнула лоб и, погладив по волосам, сказала, что все наладится. Что и не такие переломы здесь залечивали.
Гермиона верила ей. Все наладится.
Вечером к ней пришел Рон. Он шутил о том, что они патрулируют больничное крыло по очереди, и Гермиона улыбнулась его шутке, вспоминая, что несколько дней назад Рон так же, как она, отлеживал бока на одной из коек.
Но веселье вскоре сошло на нет, и на лице Рона проявилось серое беспокойство.
– Поправляйся скорее, Гермиона, – сказал он, грустно вздохнув. – У нас скоро игра.
Гермиона не была уверена, что придет на игру, но она попыталась успокоить друга, погладив его по руке.
На четвертый день ее все еще не выписали из лазарета, но она уже могла перемещаться по палате и вздыхать у окна. К ней пришли Джинни, Симус и Дин, потом Полумна, Гарри, Хагрид, снова Гарри, потом Гарри и Рон. Она устала от посещений и вычитывала Гарри поздно вечером до тех пор, пока у него не покраснели уши.
– Больной нужен покой, – заявила она, Поттер поспешно оставил принесенные для нее книги и ушел, уже до следующего утра.
По ее желанию родителей не посвятили в курс дел, но один раз к ней пришел директор. Гермиона почувствовала себя неловко в его присутствии. У нее никогда не было особой связи с ним, она была больше близка с профессором Макгонагалл, и такой визит ее удивил.
Директор сел на край соседней кровати. Он выглядел уставшим, измотанным, кожа на лице почти потеряла цвет, а плечи были понуро опущены. Гермионе стало жаль его. Видно, этот год вымотал до бессилия не ее одну.
– Страшные вещи происходят в школе, – тихо сказал он. Гермиона вспомнила второй год обучения и тот ужас, что держал в страхе всех учеников. Ужас из Тайной комнаты. Кажется, тогда все учителя выглядели такими испуганными. – Что же с вами произошло, моя дорогая?
Гермиона выпрямилась. Директор попросил ее не вставать, но сидеть перед ним, подтянув коленки к груди, было совершенно неприемлемо.
– Мое безрассудство…
– О, мисс Грейнджер, вы никогда не были безрассудной.
Слух о том, что с ней приключилось несчастье, разлетелся по школе, подобно летнему ветерку. Она боялась представить, что о ней говорят.
Гермиона опустила взгляд. Врать Дамблдору она не могла – не в этой ситуации. Спасая чужие жизни, зная, что это во благо – да. Но не сейчас.
Краска залила лицо, сердце сжалось в груди, отдавая в ребра ноющей болью.
– Это связано только со мной, – выдала она единственный ответ, который только смог прийти ей в голову.
– Только ли?
В глазах профессора мелькнуло что-то, заставившее Гермиону быстро отвернуться.
Нападение на Кэти Белл. Нападение на Слизнорта и Рона. Нападение на Гермиону. Знал ли Дамблдор, кто за всем этим стоит?
Она сомневалась, что существовала хоть одна тайна, не подвластная Дамблдору. Если так, то почему он прикрывал Малфоя и закрывал глаза на его действия? Почему спокойно ходил по школе, зная, что Малфой нацелен именно на него? У Гермионы был только один ответ – Дамблдор не верил, что Малфой реально способен на убийство. И это было его самой большой ошибкой.
Лежать в больнице целую неделю – нерационально. Во-первых, Гермиона пропускает много уроков, и, пусть материал почти весь изучен заранее, осознавать, что уроки проходят без нее – отвратительно. Во-вторых, обязанности старосты никуда не делись. В-третьих, ей предстояло сдать в библиотеку книги, провести опыты, которые она выписала для себя, потренировать с Роном и Гарри заклинания, которые у них не выходят, а еще скоро Хогсмид, и Гермиона просто обязана туда попасть.
– Куда ты собралась? – Гарри возник в дверях с новой связкой книг.
– В гостиную. Не представляю, какая польза в отлёживании боков.
Она сложила в сумку перья, кусочки пергамента и свою мантию, перекинула ремень через плечо. Остаточная боль в ребрах дала о себе знать, и девушка сжала зубы.
– Ладно, – Гарри уперся кулаком в бок. – Если ты достаточно здорова, то пора перейти к тому серьезному разговору, где ты рассказываешь мне, что с тобой случилось.
Гермиона вздохнула. Все, чего она желала – это выбраться отсюда, возможно, съесть что-то огромное, питательное и совершенно не полезное, а потом прогуляться в сторону Запретного леса. И ничего более.
– Не думаю, что сейчас подходящее время.
– Ты странно себя ведешь и говоришь это с первого дня…
– И продолжу говорить…
– Гермиона! – то, как безжалостно он бросил связку с книгами на пол, заставило девушку содрогнуться. Он подошел к ней близко и понизил голос. – Ты можешь мне доверять.
– Я и так доверяю тебе больше всех на свете, Гарри.
– Это сделал Малфой? Он сбросил тебя с башни?
Она могла бы соврать, заупрямиться, но Гарри не поверил бы ни единому ее слову. Как и Дамблдор. Слишком много всего крутилось вокруг Малфоя в последнее время.