Он продрог. Зима внутри не позволяла согреться, она покрывала инеем каждый клочок души и вырастала снежными горами вокруг и без того обледенелого сердца.
Стадион обдувало со всех сторон, Малфой сражался с внутренним холодом, чтобы взять себя в руки и сделать хотя бы один круг до колец и обратно, иначе его вполне могло разорвать от бушующих чувств.
Как она говорила с ним. Словно ничего не было, но в то же время – словно ее подменили. Она была злой, равнодушной, уверенной в себе. Драко никогда не видел ее столь спокойной. Это обескураживало, заставляло во многом сомневаться и, господи, снова и снова желать ее. Разную. Он хотел ее глупую, теплую, злую и равнодушную. Любую. Он смотрел в ее глаза и слушал вопли Тени в своей голове:
Как ты собирался жить в мире, где ее не станет? Как, Малфой?
– Не лучшая погода для полетов.
Драко вздрогнул, поднимаясь на ноги. На штаны налип снег, они чуть промокли, но ему было все равно.
Крам. Смешно, но несколько месяцев назад он так сильно ревновал к нему Грейнджер, а сейчас все было настолько плохо, что он даже не знал, есть ли смысл для ревности.
– Я как-нибудь сам разберусь, – ветер подхватил его слова и растащил по стадиону.
Крам как-то снисходительно улыбнулся.
– Ты не слишком рад моему назначению, да?
Его акцент раздражал. Его голос казался слишком не к месту здесь. Он не подходил Грейнджер совершенно, и Драко не собирался этого отрицать.
– Мне плевать, – выдавил Малфой, и это было правдой.
Крам. Уизли. Поттер. Маклагген. Да кто угодно, плевать. Чей член будет в Грейнджер следующим? Точно не Малфоя. О, да. Она будет трахаться с Крамом, возможно, прямо на стадионе. Стоит пожелать ей не отморозить задницу. Или она даст Уизли, как только Снейп отпустит его после наказания. Мерлин, да есть ли разница, кому?
Все, что его связывает с Грейнджер теперь – взаимная ненависть, только у него она опутана болью со всех сторон, а у нее чистая, непорочная, чувствами не испорченная.
Драко оттолкнулся от земли и подлетел сразу на несколько метров. Крам проследил за ним, прислонив ладонь ко лбу «козырьком», а через секунду развернулся и зашагал к замку.
====== Глава 18 ======
Комментарий к Глава 18 Если вы хотите видеть главы чаще, то прошу следить за новостями в моей группе:
https://vk.com/krissstinav
В голове стоял нестерпимый гул, как будто рой мошкары забился в подкорку и гудит там, не переставая. Драко слышал шелест их маленьких крылышек, слышал, как они скребут крохотными лапками изнутри его череп, он слышал, как разрывается его плоть под натиском этих мелких, но беспощадных существ.
– У тебя полно мозгошмыгов в голове, – услышал он и открыл глаза. Гул стал тише, но не исчез совсем.
Драко обернулся, моргая. Он терпеть не мог, когда к нему подходили посторонние люди, тем более, в такие моменты. Он планировал провести свой свободный час в одиночестве, сидя под деревом во дворе.
– Чего?
Стоящая перед ним Полоумная Лавгуд прищурилась и нацепила дурацкие очки. Стекла на них были разного цвета, а по бокам, словно перья, торчали жестяные куски. Пока он пытался выяснить, из чего эта безделушка сделана, девчонка заговорила.
– Мозгошмыги. Они мешают тебе, верно?
Драко впервые слышал это дебильное слово и впервые с этой идиоткой разговаривал. Он огляделся по сторонам, не хватало еще, чтобы кто-то увидел, но двор был пуст – над замком сгустились грузные тучи, и ученики предпочли провести время в своих гостиных, чтобы не попасть под дождь. Малфоя дождь не пугал, и Лавгуд, видимо, тоже. Она стояла босая в тонкой кофте с блестящими пуговицами.
– Лучше тебе отойти от меня, – Драко говорил тихо, ему было плевать, услышат его или нет.
Мозгошмыги. Придумают же херню.
Но факт оставался фактом: весь день у него было ощущение, что куча насекомых жрет изнутри его мозг.
Лавгуд наклонила голову. Она не улыбалась, смотрела пристально в глаза, и Драко встал, мгновенно возвышаясь над ней.
– У меня есть чай, который поможет избавиться от них.
Малфой сморщился. У этих девчонок что, одно лекарство от всех болезней – чай?
– А у меня есть заклинание, которое поможет избавиться от тебя.
– Тебе не нужно злиться, – спокойно произнесла она своим блаженным голосом. Драко показалось, что она сейчас закатит глаза и уйдет в какой-нибудь транс – вот уж кто мог бы стать прекрасным преемником Трелони. – Чем больше ты злишься, тем громче они себя ведут.
Судя по тому, что в состоянии злости Драко находился почти всегда – избавиться от этих мозгошмыгов ему вряд ли было суждено.
Он отбросил челку со лба.
– Слушай, Лавгуд, шла бы ты…
– Привет, Драко!
Он замолчал, оглядываясь по сторонам. Кучка слизеринок помладше прошуршала мимо, дружно хихикая. Он попытался вычислить, которая из них так нагло с ним поздоровалась, но не смог. Кажется, Астория, ее пару раз зажимал Забини. И кто-то еще. Она выглядела мило, но не привлекательно, хоть и улыбалась сейчас во весь рот.
Драко отвернулся. Лавгуд рядом с ним уже не было – она сидела на ступеньках под аркой моста и читала свой дурацкий журнал так увлеченно, словно занималась этим последние несколько часов.
Конечно, было бы странно, если бы Драко не думал о Грейнджер, но, Слава Мерлину, она почти не попадалась ему на глаза. Он не знал, делала она это нарочно или случайно. Может, просто их расписания не совпадали? Даже на уроках она пряталась за спинами Поттера и Уизли, постоянно строчила пером на куске пергамента и поднимала голову от стола лишь тогда, когда ее спрашивали. Или когда не спрашивали. Чаще второе.
Драко томился. У него было много вопросов, которые предстояло решить, но мысли о ней не покидали. Они возвращались с каждым днем все назойливее, заставляли представлять ее, вспоминать вкус ее кожи и запах ее шампуня – приторный запах роз. Он не мог спать по ночам, не мог оставаться один. Он даже дрочить не мог, ему было противно, потому что больше не хотелось удовлетворять самого себя, ему хотелось в нее, внутрь, сильно, грубо. Она не позволит больше, наверное. Она не подпустит, не застонет под ним, не откроет свой рот, хватая воздух. Она больше не ответит на его поцелуй, не столкнется с его языком своим… Она больше не коснется его плеч пальцами.
И еще этот Крам. Он не мешал, но и дышать не давал нормально. Постоянно торчал на стадионе, сука, весь такой улыбчивый и спокойный. Чаще возился с малышней, иногда заявлялся к ним на тренировки со своими никому нахрен не нужными советами, которые Монтегю и Уркхарт почему-то слушали, открыв рты, как полнейшие ублюдки. Драко вспомнил, как болел за него на Турнире Трех Волшебников… До тех пор, пока тот не разочаровал его, связавшись с грязнокровкой.
Сейчас Драко сторонился Крама. Он не слушал его советы и не занимался с ним индивидуально, как это делали другие, несмотря на то, что у них было уже около трех тренировок (дебильное расписание для удобного знакомства команд с новым тренером).
– Ты ловец, как и я, – сказал ему как-то болгарин, рассекая воздух на своей метле. Он остановился рядом с Драко, его снисходительная улыбка вызвала желание рассечь ему губу кулаком.
– Я в курсе, – ответил Малфой. Он в жизни бы не признал тот факт, что Крам круче него в квиддиче, что он круче Поттера и всех ловцов, что были в Хогвартсе в последние годы. Он смотрел на него и отчаянно боролся с мелькающими в голове картинками: вот Крам спрашивает у Грейнджер, можно ли ее поцеловать, она отвечает согласием, пропихивает руки ему под пальто, и они целуются. Она целуется с ним, как блядь.
– У меня есть пара хитростей.
– Поделись ими с Поттером, – Драко отлетел на внушительное расстояние.
Крам вздохнул и продолжил, явно нервничая: его акцент стал заметнее, Малфою пришлось прислушиваться, чтобы различить половину слов.
– Нам придется работать вместе до конца года, хочешь ты этого или нет.
– А что потом? – голос Драко задрожал. Ему не нравилось говорить с ним, но, в то же время, Крам не был Поттером и компанией, он не был ненавистным гриффиндорцем, не был сыном маглов – когда-то он был его кумиром, и огрызаться, несмотря на выжигающую внутренности ревность, не получалось. – Когда год закончится?