– Будет видно.
– Ты наиграешься в квиддич, заберешь ее и уедешь?
Виктор прищурился. Драко мысленно чертыхнулся – это надо было так облажаться?
– Ты говоришь о Гермионе.
Он и имя ее произносил неправильно. Криво как-то, словно прутья метлы переламывал.
– А если и о ней?
– Я не знал, что вас что-то связывает.
Ох, этот упырь собирался забраться глубже. Драко вцепился в древко метлы. Разговор затягивался, а команда начала кружить вокруг них, выкрикивая их имена. Они были воодушевлены тренировками, трюками, которые показал им лучший в мире ловец, и хорошей погодой. В их головах не было места для беспокойства, страха, паники, от которой не хотелось жить.
– Нас ничего не связывает, – Драко надавил на слово «ничего» языком так, что оно выплюнулось, как яд из его рта. Как будто ему была отвратительна даже сама мысль об этом.
Крам улыбнулся и развернул метлу, словно собирался улетать.
– Не нужно стыдиться чувств к Гермионе. Она – одна из немногих, кто заслуживает, чтобы ее любили и желали.
Сказав это, он спикировал вниз, сделав сначала крутую петлю, от которой команда пришла в восторг. Последние слова Крама застряли у Драко в мозгу, как застревают кусочки еды в зубах.
– Блять.
Он положил руку на грудь. Сердце стучало бешено.
Грейнджер, возможно, в этот момент читала запоем книжки в библиотеке и грызла яблоко, не чувствуя ничего, кроме предвкушения встречи с Виктором Крамом. Знала ли она? Чувствовала ли? Была ли, правда, достойна, или же великий ловец просто попал в сети, как попал он, Драко, и не мог из них выпутаться?
– От кого прячешься?
Гермиона вздрогнула, подпрыгивая на месте. Она тщетно пыталась дойти до гостиной так, чтобы Виктор ее не заметил. В идеале – ей вообще не стоило привлекать внимания, но он стоял в коридоре прямо за углом, мило беседуя с профессором Снейпом. Ну, как мило? Виктор был мил, а Снейп говорил надменно и сквозь зубы, как обычно.
Чжоу стояла перед ней с улыбкой, и хамить ей совершенно не хотелось, но она притягивала к ним взгляды, а Гермиона избегала этого уже несколько дней. С тех пор, как ее выписали, и с тех пор, как вернулся Виктор, прошла почти неделя, а разговоры не утихали, и девушка просто надеялась, что кто-то в школе вляпается в ситуацию похуже и внимание перейдет на другую персону.
– Чжоу, – мило улыбнусь Гермиона, стараясь не выглядеть, как сумасшедшая. – Мне… я… Я…
– Прячешься от Виктора, – заявила она, пожалуй, слишком громко.
Гермиона дернула ее за рукав, чтобы та тоже спряталась за углом. Господи, она вела себя, как типичная девчонка, чего никогда в жизни себе не позволяла!
– Тише.
– Прости, но зачем ты это делаешь?
Гермиона вспомнила Святочный бал и то, как развевалось платье Чжоу, когда Седрик кружил ее, подхватив за талию. Должно быть, она тосковала по нему.
– Не хочу, чтобы начались разговоры.
– Ты опоздала. О вас не сплетничает разве что немой. Я недавно шла по коридору и слышала, как дамочка с одной картины спорила с юношей на другой о том, будет ли ваша свадьба в классических английских традициях или же вы поедете в Болгарию, и там…
– О, Господи!
Гермиона закрыла лицо руками. Стыд наполнял ее и хлестал через край. Даже на четвертом курсе, когда она была совсем ребенком, а Виктор – взрослым студентом с мировыми именем, это было не так неловко.
– Не стоит так переживать. Когда я встречалась с Гарри, обо мне тоже говорили.
– Но я не встречаюсь с Виктором!
Ей хотелось спрятаться под кровать и плакать. Или злиться. Или читать книжки, не думая о том, что ее увидят и ткнут в нее пальцем.
Ей захотелось стать невидимой.
Подождите-ка. Невидимой?
Гермиона топталась у входа в гостиную несколько минут, пытаясь придумать, как начать разговор, пока, наконец, не решилась.
Гарри читал учебник Принца-Полукровки, сидя на ковре у камина.
– Гарри, ты не мог бы одолжить мне свою мантию-невидимку на какое-то время? – убедившись, что рядом никого нет, спросила она.
Поттер поднял на нее глаза и слишком резко захлопнул книгу.
– Конечно, Гермиона, бери, – нарочито мягко ответил друг.
– Правда?
– Нет, разумеется! Пока не скажешь, для чего она.
Девушка присела на краешек кресла и разгладила складки на юбке.
– Это личное, – ответила она, прекрасно зная, что этого мало для того, чтобы Поттера убедить. Он любил быть в курсе того, что происходит, тем более если в этом замешаны его вещи и его друзья.
– Это личное настолько, что я буду подначивать тебя до конца твоих дней, или настолько, что я запрещу тебе это делать, потому что опасно?
– ... Второе, – нагло солгала она.
Нет, ну не говорить же ей о том, что она, будучи взрослым, адекватным человеком, собирается передвигаться в свободное время по замку в мантии-невидимке, чтобы не попасться на глаза своему бывшему парню, с которым они так и не выяснили свои отношения до конца? Было приятно оставаться с Виктором хорошими друзьями… и, к примеру, целоваться иногда, во время праздников. Она бы хотела, чтобы все оставалось так.
Гарри вздохнул, поднимаясь.
– А я надеялся, что ты собралась подсматривать за Виктором в раздевалке.
– Гарри Джеймс Поттер!
Щеки Гермионы начали гореть от стыда, и она огляделась, боясь, что это мог услышать кто-то из посторонних.
– Что?
Видимо, у Поттера было веселое настроение. Девушка прищурилась и встала, направляясь вместе с ним по лестнице вверх, к спальным комнатам. Мимо них, перешептываясь, прошли Симус и Дин, они явно замышляли что-то нелегальное, и Гермиона отвлеклась, чтобы сделать им замечание. Когда они, наконец, ушли, Гарри уже стоял перед ней с мантией в руках.
Но не поддеть его в ответ было бы глупо.
– Это так ты используешь мантию, Гарри? Подглядываешь в раздевалке за Дж…
– Тшш! – он заткнул ладонью ее рот. Гермионе было страсть как смешно смотреть на такого Поттера: кончики его ушей покраснели, глаза блестят. Если бы из-за угла сейчас вышла Джинни, он бы точно грохнулся замертво. – Не говори ерунды!
Она освободилась от его захвата и взяла мантию.
– Между прочим, я не видела Виктора уже почти неделю, – сказала она вполголоса.
Она бегала от него так усердно, что сама поражалась. Но меньшее, чего ей хотелось сейчас – это новые слухи о них, а их встреча зимой в Хогсмиде закончилась поцелуем, и письма Виктора были вполне однозначными. Ей нужно было немного времени, чтобы разобраться в себе. Чтобы понять: чувства, что она испытывает к Краму – настоящие? Или это прикрытие, способ вытравить гниль из себя чем-то светлым и теплым?
– Если бы ты не обходила поле для квиддича стороной…
– Если бы ты не совал нос в чужие дела…
Гарри вздохнул.
– Просто пообещай, что будешь осторожна, даже если собираешься подглядывать за Виктором в раздевалке.
Гермиона могла только пообещать убить Гарри Поттера ночью, пока он будет спать.
Добраться до кабинета профессора Макгонагалл, используя мантию, было гораздо легче. Никто не смотрел на нее и не шептался в спину. Правда, пробираясь вдоль стены с журналом мероприятий в руках, Гермиона пару раз слышала свое имя от младшекурсников и девчонок с других факультетов. Оно было произнесено с интонацией, наполненной неприязнью и завистью, и Гермиона скривилась.
Отдать журнал не составило труда. Девушка даже подумала о том, чтобы пойти обратно, не прикрываясь мантией, но на горизонте вдруг возник кто-то в квиддичной форме, и Гермиона решила не рисковать.
Коридоры в это время суток были наполовину пусты. Студенты после ужина шли либо в библиотеку, либо в гостиные, либо разбредались по тихим уголкам, чтобы пошептаться, поцеловаться, рассказать тайну. Гермионе нравилось, когда замок шептался (особенно, если он шептался не о ней), это возвращало ее на первый курс, когда, будучи простой девчонкой из мира маглов, она бродила по школе, узнавая заново каждый поворот, каждый кабинет и картину, что видела прежде лишь на картинках в учебниках.
Преодолев очередной коридор, она свернула и оказалась на маленькой, расширенной с двух сторон площадке. Две из трех стен были украшены витражами, которых Гермиона прежде не видела. Сколько еще красивых мест, тайн и загадок хранил Хогвартс? Какие из них были здесь всегда, а какие – появлялись внезапно, пока студенты спали в своих постелях, ни о чем не догадываясь?