Гермиона открыла рот и в следующую секунду бунтарка внутри нее подала голос. А какого, собственно, черта? Почему она должна покрывать его, когда он относится к ней, как к последнему человеку на земле?
Она бросила на Малфоя взгляд, тот смотрел, не выражая эмоций, но она буквально телом ощущала его крик о помощи.
– Мистер Малфой что-то путает, профессор, – громко сказала она и почувствовала, как на запястье с силой сжались чужие пальцы. – Мы закончили с нашими делами.
Снейп уточнил:
– Вы уверены?
– Совершенно точно. Мне он без надобности.
– Тогда я попрошу мистера Малфоя пройти со мной.
Снейп развернулся на каблуках своих грубых ботинок и медленно поплыл по коридору. Гермиона нисколько не удивилась, когда лицо Малфоя оказалось так близко к ее лицу, словно он собирался ее сожрать.
– Ты что творишь, дура? – прорычал он.
Гермиона почувствовала внутренний подъём и пожала плечами.
– Начинаешь войну – получай.
====== Глава 22 ======
Комментарий к Глава 22 Пока без вычитки.
Снейп сверлил Драко пронзительным взглядом несколько длинных минут, пока тот, спрятав руки в карманы, рассматривал его кабинет. Казалось бы, ничего не изменилось с тех пор, как он стал преподавать Защиту от темных искусств: здесь все еще пахло травами и ядами, на полках бесконечных шкафов стояли колбы с сомнительным содержимым, в некоторых баночках плавали глаза животных, порой они даже моргали.
Свет здесь был тусклым, в углу кабинета едва-едва светила старая лампа.
– Вы забыли о том, зачем вы здесь, мистер Малфой, – процедил, наконец, профессор. Драко показалось, что у него дежавю. Подобный разговор уже состоялся между ними в начале года.
– Я прекрасно помню…
– Не перебивать! – он встал, и полы его мантии зашевелились. Вскоре Драко почувствовал его дыхание на своем лице. – Каждый неверный шаг – это впустую затраченное время. И куча подозрений, падающих на тебя.
– Подозрений? – Малфой улыбнулся. – Кто меня подозревает, Поттер? Когда его слова имели вес?
– Его слова имеют вес для директора.
– Ему осталось недолго, – проговорив это, Драко вздрогнул от собственных слов. Он говорил это так уверенно, на самом деле же с каждым днем все больше сомневался в том, что способен сделать это. Сделать своими руками, не с помощью яда или проклятья. Сам. Палочкой.
– Правда? – Снейп прищурился. Драко только теперь увидел, что тот выглядит уставшим, осунувшимся, что его лицо потемнело, а вокруг глаз залегли глубокие тени. – Что ты задумал?
Малфой улыбнулся.
– Это не ваше дело.
Снейп сжал зубы и выпрямился. Эмоции вмиг исчезли с его лица, он снова смотрел на Драко, не моргая.
– Я присматриваю за тобой.
– Не утруждайтесь. Я могу идти?
Снейп кивнул. Драко развернулся и преодолел расстояние до двери, когда услышал у себя за спиной.
– Не доверяй никому, Драко. Тебя здесь могут предать даже стены, а о людях и говорить не стоит.
Он вышел, ничего не ответив.
Гермиону придавило собственным выдохом, когда прохладное тело в рубашке с закатанными до локтей рукавами уселось рядом. Девушка сдвинулась по скамейке влево.
– Что ты творишь?! – прошипела она и толкнула Малфоя локтем. Половина факультета Слизерина уставилась на них. Гриффиндорцы, которые занимали места позади, также неодобрительно покосились.
– Пэнси хочет сесть со мной!
Малфой вытаскивал учебники из своего рюкзака так торопливо, словно был в полной панике. Гермиона всмотрелась в его лицо. Ее внезапно разобрало на смех, потому что у слизеринца на лбу и над верхней губой выступили капельки пота.
– Мерлин, да ты же в ужасе! – выпалила она и закрыла себе рот ладонью, потому что лицо Малфоя выражало полнейшую безнадежность. Он смерил ее взглядом.
– Обхохочешься, Грейнджер.
Гарри и Рон застыли в проходе. Гермиона взглядом показала им, что будет, если они вмешаются, и друзья предпочли спрятаться на задней парте.
Профессор Слизнорт немного опоздал. Запыхавшись, он раздавал ученикам свертки с заданиями и попутно рассказывал о самостоятельной работе, которую им предстояло выполнить.
– Наконец-то, теория! – воскликнула Гермиона, услышав недовольный стон Гарри с другого конца кабинета. Он лидировал в баллах по Зельеварению в этом году, но теоретических знаний у нее все равно было больше. Эта дружеская гонка была забавной, ведь Гарри никогда раньше не отличался тягой к знаниям, а в этом году составил ей отличную конкуренцию по одному из предметов.
– Чему ты радуешься, дура? – прошипел Малфой.
Девушка смерила его взглядом.
– Будешь и дальше так говорить со мной – я позову Пэнси к нам в партнеры.
Он побледнел. Сжал зубы и, обмакнув перо в чернила, начал выводить на пергаменте свою фамилию. Гермиона залюбовалась косточкой на его запястье, после чего, обозвав себя, отвернулась.
Часть урока все молча скрипели перьями. За исключением, пожалуй, Крэбба и Гойла, которые предпочитали бросаться друг в друга бумажками и переодически гоготать. В какой-то момент профессор Слизнорт даже сделал им замечание, но это не сработало.
В середине урока Невилл пихнул Гермиону в спину и передал ей записку. Девушка аккуратно развернула смятый листок и поймала недовольный взгляд слизеринца, будто она портила ему жизнь прямо сейчас.
– Что? – спросила она тихо.
– Ты не могла найти другого времени для переписок с любовниками?
Это прозвучало так нелепо, что Гермиона даже не обиделась. Она лишь вскинула брови, и Малфой вытаращил глаза, как будто ожидал иной реакции.
Записка была от Гарри и он хотел знать ответ на восьмой вопрос теста, а еще какого черта она сидит с врагом. Это было написано в такой осторожной форме, словно Поттер шагал по льду и прощупывал места, где было более безопасно.
Гермиона нацарапала на клочке: «2 капли слизи флоббер-червя; не твое дело» и вернула записку Невиллу.
Следующие несколько минут она старалась сосредоточенно работать, но вопрос Гарри не давал ей покоя. В конце концов, это даже со стороны смотрелось нелепо: слизеринцы и гриффиндорцы всегда сидели по разные стороны кабинета, предпочитая, чтобы их разделял проход, через который они могли кидать друг в друга взгляды презрения, колкие оскорбления и записки с не самыми пристойными рисуночками.
И сейчас так вышло, что Малфой был единственным слизеринцем, примостившимся не в своем ряду. Но главное было даже не это, а то, насколько комфортно он чувствовал себя, сидя рядом с ней, иногда прижимаясь плечом, а иногда – бросая взгляды в ее конспекты или даже (как сейчас) на ее одежду.
– В чем твоя проблема? – прошипела Гермиона и почувствовала, как наливаются краской ее щеки.
Малфой поерзал, снова бросил взгляд на ее свитер и шепнул в ответ:
– Замерзла?
– Что?
Ухмылка коснулась его губ. Гермионе захотелось ударить его, просто чтобы он не улыбался вот так, словно знает тайну человечества. Его взгляд скользнул ниже, от воротника к ткани свитера на ее груди. Гермиона посмотрела вниз и… О, Мерлин! Ее насквозь прошибло подступающей истерикой. Ее решение не надевать бюстгальтер сегодня было обусловлено исключительно тем, что она проспала и не хотела опоздать на завтрак! Это никогда не было проблемой, так почему сейчас…
Малфой вернулся к своему тесту, но теперь она знала, что он бросает на нее эти свои взгляды, и ей хотелось его задушить.
– Нет, – заявила она, определив для себя, что терять уже нечего. – Не замерзла.
– Тогда в чем же дело, Грейджер? – он снова повернул голову. Теперь он смотрел на торчащие из-под кофты соски безотрывно, как будто имел на это полное право, и Гермиона сдержала желание обнять себя руками и сгореть от стыда. А еще его взгляд вызывал мучительную тяжесть в низу живота. Он слегка наклонился, чтобы никто не смог их услышать. – Я так тебя возбуждаю?
Гермиона сглотнула. Невилл постучал по ее спине и записка от Гарри снова оказалась в ее руках. Девушка развернула листок, не отрывая от Малфоя взгляд.
– Не ты, – сказала она, улыбнулась и больше не смотрела на него в течение урока. Но, несмотря на то, что она не могла видеть его лица, одно чувствовалось очень отчетливо – то, как напрягался Малфой каждый раз, когда Гермиона передавала другу записку.
Несмотря на их откровенность друг с другом, Гермиона все еще чувствовала необходимость узнать больше. Малфой не отвечал на ее вопросы, и они наслаивались друг на друга, копились, разрастаясь в цепочку сомнений. Она не могла больше это терпеть.