– У нас, – начал он и прокашлялся. Голос был непростительно хриплым. – У нас патрулирование.
Грейнджер так и сидела на столе, прижимая к себе свою смятую кофту. Она была раздета, она не шевелилась, просто наблюдала за ним, и Драко не мог разгадать выражение ее лица. Он понятия не имел, что оно означает.
Ушел первым. Сбежал, блять, а не ушел. Просто свалил, оставив ее там, ведь оставаться, дышать этим запахом больше не было сил.
Внезапная любовь Рона к дополнительным тренировкам когда-то должна была привести к последствиям. Гермиона же говорила. Так и случилось. Он повредил лодыжку, и мадам Помфри, накричав и на него, и на Виктора, оставила Рона в больничном крыле до утра. Не то чтобы это было обязательно, но она настояла. Так сказать, в качестве наказания за безответственность.
Он виновато посмотрел на Гермиону.
– Я забыл про патрулирование.
Все, чего она хотела – пойти и лечь спать. А перед этим проплакать пару часов, потому что, черт побери, кто тянул ее за язык?! И как ей вообще пришло такое в голову?! Она чуть не сказала Малфою, что…
О, Мерлин, нет. Она так не думала. Она не чувствовала этого, просто… Ситуация была располагающей, вот и все.
Просто… Нужно было забыть об этом. Вычеркнуть это из головы, как и все, что происходило сегодня.
– Хорошо, что ты не забыл как следует полетать, Рональд. Под дождем. В день патрулирования.
Уизли сморщился. Виктор, что стоял у его кровати с лицом побитого щенка, коснулся ее плеча.
– Я проконтролирую, чтобы больше этого не повторилось, обещаю.
Гермиона не была настроена на ссоры, так что просто вздохнула устало и села на стульчик у окна. Она не могла поверить, что этот день все еще длился. Он никак не заканчивался, и теперь, в добавок ко всему, ей придется патрулировать школу в компании Малфоя и Пэнси, без поддержки друга, с чувством полного саморазрушения внутри.
– Если хочешь, я заменю его сегодня, – сказал, как всегда вовремя оказавшийся рядом Гарри. Боже, он был просто спасением. Она бы не выжила без него, честное слово. Самый лучший друг на планете.
Девушка подняла на него глаза.
– Правда?
Поттер улыбнулся.
– Я не оставлю тебя змеям на растерзание. Пойдем.
Они всегда встречались со слизеринцами у лестницы на третьем этаже. Распределяли площадь, обменивались любезными оскорблениями и расходились в разные стороны. Не было никакой проверки после, Гермиона знала, что Малфой слишком любил ловить студентов за грязными делишками и штрафовать, так что он четко выполнял свои обязанности. А Паркинсон делала все, что делал он. Это было неизменно.
Сейчас, дожидаясь их, Малфой стоял, подперев стену и скрестив руки на груди, а Пэнси лежала на перилах. Ее вытянутое тело казалось чересчур округлым, женственным, и Гермиона ненароком поправила край кофты. Ей захотелось прикрыться.
Гермиона прокашлялась. Малфой повернулся в их сторону. Он смерил взглядом сначала ее, потом Гарри. На последнего указал кивком головы:
– А он здесь что забыл?
Гарри напрягся. Девушка остановила его, схватив за руку. Она не вынесла бы их перепалки сегодня.
– Он заменяет Рона, – сказала она.
Малфою замена не нравилась, но он явно, также, как и она, не был настроен на разговор. Произошедшее в Выручай-комнате витало в воздухе невысказанной обоюдной злостью.
Он перевел взгляд с Гермионы на Пэнси.
– Мы берем нижние этажи. Паркинсон, идем, – девушка не отозвалась. Малфой подошел и ткнул ее пальцем в плечо. – Оглохла?
Пэнси вздрогнула так, словно спала, но Гермиона, да и все остальные, видели, что она лежала с открытыми глазами. После чего потянулась и села. Она смотрела прямо на Малфоя, не моргая, и прошло не меньше полминуты до того, как она улыбнулась.
Она никогда так не улыбалась. Мило. Ее улыбка всегда походила на оскал, когда она смотрела на неприятных ей людей вроде нее и Гарри, и ее улыбка также была вызывающей, провоцирующей, если напротив нее стоял Малфой.
Сейчас же она выглядела дико. Как будто не понимала, где находится и с кем говорит.
Малфой покосился на Гермиону. Девушка облизала губы.
– Договорились, – ответила она.
Ее тело сковал страх. Пэнси спрыгнула с перил и пошагала в сторону лестницы, немного покачиваясь. Малфой стоял, не шевелясь, и Гермионе захотелось подойти к нему, схватить за руку, не пустить с ней никуда… Господи, она не должна была так думать.
Она открыла рот, чтобы позвать его, но слизеринец развернулся и бросился догонять Пэнси. Он не бежал, а быстро шел, размахивая руками. В его походке чувствовалась уверенность, но Гермиона знала его достаточно хорошо, чтобы по чуть ссутулившейся спине определить нарастающее волнение.
– Гарри, у тебя Карта Мародеров с собой? – вдруг спросила она. Эта мысль пришла внезапно, набросилась резко, как паук.
Друг тоже смотрел в сторону удаляющейся парочки слизеринцев.
– Странные они.
– С собой или нет?!
– Да, я…
– Дай ее мне. Быстро!
Она следила, чтобы Пэнси и Малфой не скрылись из виду. Они подходили к лестнице, которая могла в любой момент начать вращаться, меняя направление. Приняв из рук друга
карту, Гермиона торопливо ее развернула.
– Гермиона, что происходит?
– Некогда объяснять! – она навела палочку на карту. – Торжественно клянусь, что замышляю только шалость.
Гарри подошел ближе, заглянул за ее плечо. Они были одного роста, но он все равно загораживал и без того скудное освещение.
– Люмос, – произнес он, и карту залил голубоватый свет.
Чтобы найти нужный коридор в хитросплетениях стен и комнат нарисованного на пергаменте Хогвартса ушло около минуты. Малфой и Пэнси были на середины лестницы, когда Гермиона ткнула в листок.
– Вот, смотри! – по схематично нарисованным ступенькам двигались маленькие следы. Их было всего два. Две ноги одного человека. Табличка над ними гласила: «Драко Малфой». – Не может этого быть.
Гарри склонился ниже. Пергамент отразился в стеклах его очков.
– Карта не показывает Пэнси? Но почему?
– Я не знаю. Может, она под оборотным зельем?
– Тогда карта открыла бы нам того, кто под ним скрывается! Она видит людей, даже если они под маской. Помнишь, крысу Рона? Питера Петтигрю?
Гермиона нахмурилась. Происходящее не укладывалось в ее голове. Она много странностей видела за последние годы, но раньше у нее на все были логические объяснения. Или теории. Или знания, которые всплывали в голове так вовремя. Но теперь была пустота: и на Карте, и в голове. Пробел, который нечем было восполнить.
– Но Гарри, если Пэнси, не человек… Тогда кто она?
– Или лучше спросить… Что?
– Нужно выяснить это.
Гарри смотрел на нее так, как смотрит всякий раз, стоит Гермиона произносит слово «БИБЛИОТЕКА». Он смотрел на нее взглядом полным усталости, ужаса и нескрываемого отвращения.
– Только не сейчас.
– Чем раньше – тем лучше!
Она развернулась и готова была броситься прочь, но Гарри поймал ее за рукав.
– Гермиона, если Пэнси – не Пэнси, то мы не можем…
Он замолчал. Словно сама мысль о том что он сейчас скажет, была ему чужда.
– Не можем что?
– Не можем оставить Малфоя с ней вдвоем, – процедил он сквозь зубы и закрыл глаза.
Гермиона представила их. Двоих, шагающих по пустому коридору Хогвартса, в котором не спят только они и дежурный учитель, коим сегодня был назначен Хагрид. При всей любви Гермионы к их старому другу лесничему, она очень сомневалась в том, что Хагрид вообще сейчас в школе.
Почему она не поверила Малфою? Он убеждал ее несколько дней назад в том, что с Паркинсон что-то не так, а она отмахнулась и в отместку его дотошности пошла на свидание с Виктором.
Ее не должна была мучить совесть, но так и происходило. Всякий раз, когда Малфой оказывался прав или она не верила ему понапрасну, ее разрывало от чувства вины и неприкрытой злости на саму себя.
Одно было ясно точно – Пэнси не существует. Она не является собой, возможно, даже ее тело – ненастоящее. Но тогда где же реальная Пэнси? Как давно она…
– Боже, – догадки закружились в ее голове, накладываясь одна на другую. Малфой. Его страх в тот вечер. Его убежденность в том, что Паркинсон не та, кем кажется. Его ужас, когда он думал, что убил ее. Его сомнения в том, что произошло. – Гарри, присмотри за ним… За ними.