– Это шарф Пэнси?
Драко направил на него свет от палочки.
– Точно. Она же единственная слизеринка в школе.
Поттер вздохнул.
– Ладно, я тебя раздражаю, это взаимно, но мы оба знаем, что с ней что-то не так. Выключи уже свою ублюдочность или хотя бы на время убавь ее. Нужно найти девушку.
Он был прав, но Драко лучше бы себе язык откусил, чем признал это.
Пришлось вернуться в гостиную, чтобы оставить там книги из библиотеки. Стопка оказалось внушительной. Несколько томиков были настолько старыми, что буквы на корешках полностью стерлись, а страницы пожелтели и совсем истрепались.
Профессор Трелони на третьем курсе сравнила душу Гермионы с этими страницами. Сказала, что она сухая. Тогда она, скорее всего, была права. И на самом деле Гермионе хотелось бы и сейчас оставаться той четырнадцатилетней девочкой, которой эти слова были адресованы. Тогда ее волновали родители, друзья и спасение жизней. Она жаждала справедливости и не позволяла себе даже подумать о том, чтобы упасть в любовь. Тем более, в такую. Теперь же она ломала себя снова и снова, наступала на грабли, рассыпалась на кусочки, врала, шла на ужасные поступки и прощала такие же…
Она была отвратительна сама себе и завидовала сухим страницам. Они хранили много тайн, но их можно было прочесть при желании. Гермиона же не могла бы прочесть свою душу теперь – так она изменилась.
Полная Дама посмотрела на девушку с недовольством. Ее больше всех в замке возмущало позднее патрулирование, ведь старосты то и дело нарушали ее шаткий покой.
– Сколько можно бродить туда-обратно, девочка? – сказала она тоном, лишенным терпения.
Гермиона решила, что сейчас не время, чтобы пререкаться с картинами, и вздохнула.
– Прошу прощения.
– Прощения? Все нормальные картины давно спят, а мне снова придется ждать, когда ты вернешься, – она драматично вздохнула и принялась размахивать веером перед собой. Ее лицо словно стало еще круглее, а губы сжались. Она посмотрела Гермионе за плечо и добавила: – Ну вот, еще одна. Кто вас выпускает в такое время?
Гермиона обернулась. Никто с факультета не ходил по замку после отбоя, все боялись ее гнева и того, что с ними сделает профессор Макгонагалл.
Она увидела сначала темную тень, а потом Пэнси. Та стояла напротив, на верхней ступеньке лестницы, губы ее исказились в подобие улыбки, а голова была чуть наклонена вниз.
Внутри все сжалось от непонятного страха. Гермиона нырнула рукой в карман и нащупала палочку.
– Пэнси? Разве ты не должна патрулировать с Малфоем?
– С ним скучно, – сказала она и хихикнула. – К тому же, у него есть компания.
– Компания? – Гермиона отступила от картины и начала спускаться по лестнице. Пэнси шла следом, ее каблуки стучали по ступенькам и эхо разлеталось по всему коридору.
– Твой приятель. Очаровательные зеленые глазки.
Паркинсон – настоящая Паркинсон – никогда бы не сказала такого о Гарри. И о ком-либо из Гриффиндора. Она бы в жизни не признала кого-то из них симпатичным, даже если бы думала так в глубине души.
Злость на саму себя наполнила Гермиону до краев. Ей стоило прислушаться к Малфою и к собственной интуиции уже давно. Стоило в первый же день начать искать информацию, как она делала обычно. Что стало с прежней Гермионой, которая утоляла любопытство через минуту после того, как узнавала новый факт?
«Меньше нужно отвлекаться на всякие глупости», – подумала она про себя и стало только хуже.
И вот теперь в ее комнате лежали книги, которые могут привести ее к истине, но она не может ими воспользоваться прямо сейчас и не знает, чего ждать от девушки, шагающей позади.
В памяти всплыло правило: «Не поворачивайся спиной к врагу».
Была ли Пэнси врагом? Наверное, лучше перестраховаться, чем проверять.
Она остановилась и, обернувшись, направила на Пэнси луч света. Слизеринка не сощурилась, не прикрыла глаза рукой – только улыбка стала шире. Гермиона воспользовалась этим, чтобы рассмотреть ее повнимательнее.
Внешне она была той же Пэнси, что вошла в здание школы в сентябре этого года. И до сих пор никто кроме нее и Малфоя не замечал в девушке изменений, но она вела себя иначе, говорила иначе, и только в походке прослеживались черты прежней Паркинсон.
– Нам нужно закончить патрулирование, – сказала Гермиона.
– Может, лучше поговорим? По душам? – глаза Пэнси сверкнули.
Даже в другой жизни они вряд ли станут теми, кто говорит по душам.
Пальцы на палочке сжались крепче. Гермиона стойко выдержала чужой взгляд и тряхнула головой.
– И о чем мы должны говорить?
– О Драко, – Пэнси сделала шаг вперед. Гермиона отступила, и холодные перила лестницы коснулись ее спины. – Он плохо спит.
Это что еще за разговоры? Гермиона вскинула брови.
– Да ты что? Почему же?
Пришла уверенность, что замолкать нельзя. Что нужно заболтать ее, тогда выход найдется сам по себе. Как в кино.
– Мысли, – она шагнула снова. Гермиона отступила еще на шаг, ступенька скрипнула под ней, и она едва удержала равновесие. – Чувства. Грехи. Ты знаешь, как трудно спать, когда тебя тянут грехи?
Гермиона помотала головой.
– Не представляю.
– Точно. Ты же безгрешная. Вы со своими друзьями только и делаете, что спасаете мир.
– Ну, не весь мир, – попыталась съязвить Гермиона, и в ужасе почувствовала, как ее нога проваливается под западающую ступеньку.
Она читала об этом и на первом курсе даже предупреждала Гарри и Рона о том, что лестницы не только имеют свойство менять направление, но еще и обладают целым списком возможностей, многие из которых не несут совершенно никакой пользы студентам.
Она дернула ногой. Боль стянула лодыжку, пальцы занемели, и по коже вверх к бедру прошел холодок.
Пэнси подошла совсем близко. Прежде она не оказывалась так близко перед Гермионой, и сейчас она могла ощущать запах ее кожи – все еще слишком цветочный, но также затхлый, густой. Так пахнет в запертых на зиму подвалах – сыростью и нежилым духом.
Гермионе стало трудно дышать.
Она никогда не питала теплых чувств к Пэнси и даже не думала искать способ поладить с ней, но она вспомнила плачущую, ревнующую, чувствующую Паркинсон, которая от бессилия скинула ее в озеро на Хэллоуин. Она была хоть и злой, но живой. ЖИВОЙ. То, что стояло перед Гермионой сейчас, не было человеком.
– Не скромничай, – Пэнси драматично вздохнула. – Вы, гриффиндорцы, такие отважные.
Боль в ноге разрасталась. Гермиона попробовала дернуть ею изо всех сил, но лишь привлекла внимание слизеринки. Та опустила взгляд и, заметив в какую ловушку попала девушка, расхохоталась.
Терпение Гермионы лопнуло. Она выдернула палочку из кармана и направила ее Пэнси в лицо.
– Что тебе нужно от меня?
Паркинсон же угроза получить заклинание в лоб, казалось, не волновала.
– Не так много, как ты думаешь, – она оперлась на перила. Гермиона напряглась. Поза была такой расслабленной и свободной, как будто она беседовала перед уроком с лучшей подружкой о шампунях для волос и развороте в последнем выпуске журнала для юных ведьм. – Немного твоего страха. Чуть-чуть информации.
Фраза про страх осталась висеть в воздухе не прокомментированной.
– Информации? – спросила Гермиона. – О чем именно?
– Здесь так много всего, – Пэнси протянула руку и коснулась указательным пальцем виска Гермионы. – Так много. Все думают, что сокровище – Поттер, но ты – лучше. Ты – кладезь знаний, Гермиона Грейнджер.
Это звучало не просто дико, это походило на бред сумасшедшего и в то же время впервые с тех пор, как Паркинсон изменилась, ее слова были осознанными. Она больше не походила на младенца, застрявшего во взрослом теле. Она словно перестала прикидываться.
«Что случилось с тобой? – подумала Гермиона. – В какой момент все изменилось? Когда?»
И тут она вспомнила.
Пару недель назад они с Гарри видели Пэнси со Снейпом на карте Мародеров. Еще тогда это показалось странным, но оба позже выбросили странность из головы. А теперь все словно обрастало задатками смысла, до которого нужно было докопаться. Ей нужно было немного времени.
Профессор Снейп. О нем говорил Гарри, его, не стесняясь, сдал Гермионе Малфой. Но какова была его цель на самом деле? На чьей стороне он был, сколько времени уже планировал свои действия?