– Тебе-то что до моих знаний? – Гермиона отклонилась от прикосновения. Ее палочка все еще была направлена в сторону слизеринки, но та будто не замечала ее.
– Когда начнется война, тебя будут разрывать на части, – Пэнси улыбнулась. – Тебе нужно понять, на чьей ты стороне.
– Ты это и без того знаешь.
– Правда? А ты сама знаешь, на чьей?
Гермиону бросило в пот. Она хотела бы стереть из головы образ Малфоя, который словно прилип к ее телу, пропечатался под веками и никуда не хотел уходить. Она видела его руки с длинными пальцами, его предплечья, прячущие метку, его запястья, на которых манжеты рубашки всегда были плотно сомкнуты, как кандалы. Она видела его пронзительный взгляд, который научилась чувствовать даже сквозь расстояние, его редкий смех и его кожу, которая иногда будто светилась от белизны. Его падающую на глаза челку, гладкую шею, сжатые в презрении губы. Она видела себя в его руках – разгоряченную, не способную к сопротивлению.
Пэнси снова засмеялась – на этот раз тихо. Они встретились взглядами, и Гермиона почувствовала боль в животе.
Она любила его. По-своему, с черной ненавистью, с густым страхом и необъяснимым желанием помочь, она, чёрт побери, любила его. Но эти ядовитые чувства растворялись дымом перед одним только воспоминанием.
Ей одиннадцать.
Она входит в вагон Хогвартс-Экспресса в поисках сбежавшей жабы Невилла Долгопупса. Перед ней рыжеволосый мальчик, сметающий сладости с тележки, и пока еще счастливый, радующийся тому, где находится, Гарри Поттер со шрамом на лбу. Ее Гарри. Тот, кто еще не знает, что ему предстоит, но уже готов ко всему. Готов бороться, готов быть ее другом.
Это воспоминание тает, и на смену ему приходит другое.
Хэллоуин. Она прячется от тролля в женском туалете, Гарри и Рону все еще по одиннадцать. Им плевать, что тролль крупнее их в десять раз.
И снова.
Она идет из библиотеки, в руке зажат безжалостно вырванный из книги листок. Василиск. Она должна сказать Гарри, что чудовище в Тайной комнате – Василиск. Но не успевает. Огромные глаза пригвождают ее к полу, последняя мысль – Гарри и Рон смогут спасти ее.
А дальше.
Рона утаскивает в Воющую хижину огромный черный пес.
Гарри разгоняет сотню дементоров, чтобы спасти Сириуса.
Они с Роном переживают за Гарри во время Турнира Трех Волшебников.
Они бьются втроем, спиной к спине в Отделе Тайн Министерства Магии.
Учат уроки. Спорят. Едят. Смеются. Болеют за Гриффиндор. Ищут способы покончить с Волан-де-Мортом.
Есть семьи, которые не связаны кровью, но которые ближе друг другу, чем все остальные. Они – маленькая семья, которая появилась, когда Гермиона в поисках жабы Невилла зашла в их купе.
– Да, – ответила она, внезапно почувствовав себя лучше. Как будто шелуха разных мыслей отлетела, и остались только правильные. Те, с которыми она жила с тех пор, как узнала, что она волшебница. – Я знаю, на чьей я стороне.
Пэнси кивнула.
– Сейчас да. Но мы с тобой еще вернемся к этому разговору.
И она развернулась, чтобы пойти по лестнице вверх. Злость клокотала у Гермионы в горле, бессилие из-за застрявшей в ступеньках ноги, душило ее.
– Что ты такое?! – выкрикнула она. – Что ты сделала с Пэнси?
Но силуэт лишь отдалялся, ответа не было.
Гермиона крепче перехватила палочку, в голове рядами из букв выстроились заклинания:
– Апарэкиум, – произнесла она. Голос дрожал. – Репарифарго. Диссендиум. Ревелио.
Но все это не имело смысла. Ее слова отскакивали от тела Пэнси, как будто ударялись о бетонную стену, и рассыпались. Без какого-либо результата.
Поттер был королем очевидности, когда, замерев у тупика, заявил:
– Пэнси здесь нет.
– Разумеется нет, болван, коридор пуст, – голова Драко была битком набита мыслями и огрызаться не было настроения, это выходило само по себе. Этакий рефлекс, от которого никуда не деться. Организм самостоятельно решает, какое количество яда ему стоит тратить на гриффиндорцев сегодня. – Возвращаемся.
Как он и подозревал, замок был полон лабиринтов и тайн. Вряд ли даже самый дотошный ученик, вроде Грейнджер, разгадает их все, обнаружит каждый тупик и каждую скрытую в стенах дверь.
Кстати о Грейнджер.
– Так куда делась твоя подружка? – спросил Драко, порадовавшись тому, что Поттер не видит его лица.
Было что-то неприятное в том, что она отправила Поттера следить за ним. Раз уж так волновалась, могла бы прийти сама.
В последний раз они разговаривали в Выручай-комнате. Хотя, разговором это сложно было назвать. До сих пор от мыслей об этом кожу оплетало волной жара. То, как послушно, страстно она отдавалась ему, как смотрела, как трогала – каждое ее прикосновение было наполнено неуверенностью и страхом разрушить все. Поразительно, как Грейнджер умела запутывать его мысли. До чего же наивной, глупой она была в моменты своей откровенной наготы и признаний.
Признаний.
Еще немного, и она сказала бы то, чего Драко не желал слышать. Он бы умер, наверное. Его убило бы осознанием этих слов, они ударили бы его по голове, и он не смог бы подняться.
Грейнджер. Она действовала на него неправильно, будила мальчишку внутри, отключала мозги, ломала принципы. Нужно было учиться держаться от нее подальше, но Драко не мог себя контролировать. Как только видел ее в коридоре – смотрел. Вспоминал. Думал.
Что это такое? Как это называется? Неужели это то самое и почему именно он, Малфой, застрял в этом по самые уши?
– Посмотри, что там? – сказал Поттер, и Драко вспомнил о его присутствии. Он проследил за чужим взглядом, который задержался на лестнице этажом выше. – Это Гермиона.
Поттер обошел Малфоя и бросился к лестнице, перескакивая через две ступеньки.
– Гермиона! – кричал он, направляясь к ней. А Драко стоял, застыв, как вкопанный.
Он не мог пошевелиться. Он видел лишь ее силуэт, полулежащий на ступеньках: юбка, немного задранная на бедрах, волосы, закрывающие лицо. Снизу с такого ракурса можно было подумать, что она спит, но также это выглядело пугающе. Как будто кто-то подкинул на лестницу труп.
Холод обрушился на Драко лавиной. Холод и невыносимый страх. И лишь когда она, заметив Поттера, подняла голову, Малфой обнаружил, насколько сильно ему не хватает воздуха. Он почувствовал привкус железа во рту и, облизав губы, подошел ближе.
– Гермиона, ты в порядке?
– Да, – ее голос был вымотанным, когда Поттер опустился рядом с ней. Драко встал под лестницей и прислушался. Видеть ее было невыносимо. Она отправила ему на помощь Поттера, а сама осталась одна в замке, где творится непонятно что. Хотелось биться головой от мыслей об этом. – Ступенька провалилась. Ничего страшного.
– Уверена?
– Да. Заклинания не помогают, лестница зачарована.
– Я найду профессора Макгонагалл, она поможет.
Послышался скрип – Поттер встал.
– Постой, Гарри, – тихо сказала она. – Помнишь, как мы познакомилась?
Драко вскинул брови. Действительно, самое время поностальгировать.
– Да, конечно. В поезде. Давай поговорим об этом чуть позже?
– Одну минуту. Послушай, Гарри. Тогда, на первом курсе вы с Роном все время были вместе, а я была одна. Другие ребята не особо любили меня – я была немного невыносимой.
Поттер засмеялся.
– Немного. И только в том, что касалось учебы.
– Ладно, я была ужасной всезнайкой. Но… С момента знакомства в Хогвартс-Экспрессе я знала, что ты, я и Рон – мы одно целое. Даже если вы приняли меня не сразу. Я нашла всю информацию о тебе в первую же неделю. Я держала ее наготове, чтобы в случае чего помочь тебе, рассказать о твоей семье или поддержать, когда тебе будет плохо.
Поттер немного помолчал, прежде чем сказать:
– Мой отец. Это ты сказала мне, что он был ловцом.
– Да. Это было немного нечестно с моей стороны. Я хотела, чтобы вы посмотрели на меня другими глазами.
– Гермиона, ты что… Ты плачешь?
– Нет. Возможно, немного. Я просто хочу, чтобы ты знал, Гарри: я всегда буду на твоей стороне. Я знаю, ты все делаешь правильно. Я чувствую себя так, будто вернулась на первый курс – вы с Роном немного подозрительны ко мне, и этому есть причины. Но поверь, если я скрываю что-то от тебя, это значит лишь то, что я тебя ограждаю.
Малфой хотел уйти, чтобы не слышать этого, но ноги его пристыли к полу. Каждое ее слово эхом отражалась в его голове.