- Нет, я тогда и подумать не мог, что через несколько дней мне доведется мыть вам спину.
- Не доведется. Выйдите.
Юля сначала набычилась, а затем расхохоталась по полной.
‒ Вот у вас настроение меняется. Не угонишься, - Стрельцова, казалось, обидел смех женщины.
- Такая уж я ветренная. Хотя из всех мужчин, с которыми меня свела судьба в вашем городе, вам я симпатизирую больше всего, - призналась она почти шепотом.
Дверь в ванну хлопнула. Стрельцов ушел. А со стороны кухни раздался детский крик:
- Бабушка, а дедушка маме попку уже помыл!
Теперь Юле спешить было некуда. Выходить на лобное место очередного позора совсем не хотелось. Неторопливыми, размеренными движениями она занялась собой. Благо средств для этого имелось предостаточно. Депиляция, чистка кожи, нанесение кремов индивидуально каждой части тела. Охватила все. Даже в секретный шкафчик заглянула, но лишь на секунду. Потом все-таки оделась и шагнула за порог, как на эшафот. Перед входом в кухню Юля даже зажмурилась.
- Мама, что ты так долго? Я уже пятую кружку чая дую! – приветствовал ее юный провокатор.
Лидия Яковлевна, на удивление, сцен не закатывала, лишь только губки свои поджала.
- С легким паром, - процедила, как гюрза, подвигая гостье чашку остывшего чая. – Садитесь.
Минут пять пили молча.
- Что, все места отмыли с Павел Степановичем? – не удержалась хозяйка от колкости.
Хозяин нервно встал из-за стола и вышел.
- Нет, - хладнокровно ответила гостья. – Некоторые участки не охватили.
Лидия Яковлевна неожиданно расхохоталась.
- А вы та еще штучка!
Дальше чаевничание перешло в мирное русло. Юля даже почувствовала себя немного как дома, хотя ее родная мама была гораздо старше Лидии Яковлевны. Дискомфорт возникал лишь в моменты, когда хозяйка интересовалась подноготной Женечки и очень удивлялась, что мама не в курсе элементарных вещей из жизни ребенка. Чижовой оставалось только ссылаться на собственную занятость и поскорее засобираться назад в общежитие.
- Я думала: вы у нас переночуете, - у Лидии Яковлевны созрел всплеск гостеприимства. – Завтра ведь выходной. У нас комната дочерей пустая стоит. Там двухярусная кровать. Хочешь поспать на втором этаже? – предложила хозяйка Женечке.
- Конечно! – сразу же загорелся тот.
Чижовой стоило больших усилий настоять на отказе от заманчивых предложений. Честно говоря, она и сама была не против остаться здесь с ночевкой, но завтрашний день путал все карты. Ведь ей пришлось скрыть от Стрельцова о своем дерзком плане поработать тайком от прокурорского куратора. Понимая ущербность своего положения, она не могла адекватно развязать узел финальных событий дня сегодняшнего.
Павел Степанович вышел раньше прогревать машину. А его супруга проводила Юлю до порога.
- И все-таки я догадалась, - тихо поведала она на прощанье, наклонившись почти к уху своей гостьи. – Это не ваш ребенок.
- Вам бы у нас в конторе работать, - так же чуть слышно процедила Юля в ответ. – Убийцы Димы Хромова уже бы на нарах отдыхали.
- Как достался вам этот мальчик, я не смогла понять. Так что утешьтесь. Ваше место в МВД я не займу. А изуверов, расправившихся с хорошим парнем, я надеюсь, вы, в конце концов найдете, когда с трусами управитесь.
Расстались женщины в прежней ипостаси антагонистов.
Павел Степанович предложил Юле сесть с ним рядом впереди, но та осталась на заднем сиденье с мальчиком. Женя вскоре уснул, положив голову ей на колени. Чтобы не беспокоить сон ребенка, всю дорогу ехали молча. Для Чижовой это только плюс – не пришлось обсуждать планы на завтрашний день. По прибытию на место, Стрельцов предложил помочь донести спящего мальца.
- Павел Степанович, у вас ведь ноги больные, а моя кривулька уже поджила. К тому же я спортсменка, как никак. Разряд по самбо. Справлюсь. Еще раз спасибо за банные услуги и попытку личного участие.
- Опять заигрываете, - успел покраснеть Стрельцов, поспешно захлопнув дверцу машины.
- Такая уж я дурочка, - резюмировала сама себе «ветренная» женщина и стоически потащила свой бесценный груз.
Проходя мимо вахты, Юля даже не стала интересоваться: вернулись Баяновы или нет. Она вдруг почувствовала себя настоящей матерью до боли в собственном лоно.