- Наверное, я его люблю… А может, только жалею. Как бы там ни было, мы стали жить вместе. Создавали имидж счастья и благополучия. С какого-то перепуга распускали тлетворные слухи. Я хвалилась подругам и знакомым женщинам, какой мой муж лев в постели. Разбрасывала по квартире стринги, которые в жизни не одеваю. Советовала Вовику тоже распускать о себе слухи, как о покорителе женских сердец и неудержимом Казанове. Все складывалось прекрасно… - она на минуту затихла и подвела итог своего покаяния. – Если бы не дочь…
- А кто ее настоящий отец? Вовик мне говорил, что он жив вроде, – поинтересовалась Чижова, пытаясь разрядить тягостную обстановку.
- Лучше бы подох.
Реакция Базановой еще более сгустила мрак негатива на неудачный вопрос следовательницы.
- Зачем же так мрачно, - повторила попытку смягчения Юля. – А девочка знает, кто он.
- Нет. Я ни за что не признаюсь. Хоть режьте. Он, кстати, тоже не знает, что Нина его дочь. Не в состоянии знать. Да, вы его, наверное, видели.
- Я? – не поверила Чижова.
- Ошибка молодости. Я его даже любила. Это он довел меня до такого состояния, - из глаз женщины покатились слезы. – Черт проклятый. И сейчас жить не дает. Вечно торчит посреди двора где-нибудь на лавочке.
- Я, кажется, догадалась кто это, – неуверенно предположила обескураженная Юля.
- Только Ниночке, умоляю, не говорите, - вместо «да» подтвердила догадку собеседницы Надежда Ивановна.
«Голова, - мысленно дошло до сознания Чижовой. – Они одинаково запрокидывают голову назад. Генная инженерия сработала».
- Нас отвезут? – спросила уставшая от признаний несчастная женщина.
- Да, конечно. Идите.
- Сколько можно, Юлия Васильевна! – окликнула коллегу Свиридова, когда Базанова ушла. – Так мы и до вечера не управимся. А если вы по расследованию там беседуете, так протоколировать нужно.
‒ Это уточнение косвенных обстоятельств, - ответила Юля сухим канцелярским языком, снова превратившись в милиционершу.
Ее душевных запасов хватило только на беседу со свидетельницей, лишенной личного счастья.
- Мама, - крикнул Женечка, высунувшись из машины. – Можно я с дяденькой покатаюсь.
- Хорошо, - разрешила Чижова и присела рядом с коллегой на скамейку.
В ожидании доставки новых свидетелей некоторое время сидели молча, размышляя. Свиридова оказалась не столь проста и вскоре озвучила результат своей мозговой деятельности, совсем не относящийся к расследуемому делу.
- Интересно, вы у нас без году неделя, но этот балабол Майор доверительно сообщает вам, что имел меня в плане интима. Как так получается?
- Не такой уж он и балабол, - Юля начала свой ответ завуалированно. – Случай с сотрудницей, у которой голова была зажата в дверце машины, правда. Сама случайно видела.
- Все равно не верю, - подозрительность Свиридовой лишь усилилась. – Сотрудницу эту можете назвать?
- Ее же головы не было видно. К тому же я поспешила удалиться.
- И он знает, что вы видели?
Чижова молча пожала плечами.
- Глупости все это, -- Светлана Иосифовна осталась при своем убеждении. – Каким тут боком ваша доверительность с ним, если вы познакомились только сегодня. Мне же он ничего подобного не рассказывает, хотя работаю я в этой конторе уже с десяток лет.
- Ну не знаю, - Юля разозлилась. – Мне он, например, не показывает вросшие в ствол дерева изоляторы. Только вы удостаиваетесь такой чести.
Свиридова обиделась. Юля опомнилась и сразу же попыталась смягчить обстановку.
- А на счет доверительности. Я ему, наверное, понравилась. Соответственно своей натуры он начал со мной флиртовать. Рассказывал, что ваш коллектив, большая семья. Как дивизия Чапаева. Ну, помните фильм древний? Я пью чай, и ты пей чай. И в качестве подтверждения сказал, что сейчас подойдет к вам и вы ему не откажете.
- Да я и не против, - неожиданно честно призналась Юлина собеседница. – Только он предложил смотреть вросший изолятор.
Чижова прыснула в кулачок.
- Он вам нравится?
- Не то, чтобы я на него заглядывалась, но мой возраст требует действий. Мне замуж пора, но… - Свиридова тяжело вздохнула. – Я не красивая. Еще и полнота эта чертова. Я вроде и ем мало, но прет. Наследственно, наверное.