- Тот, кого выберет жребий, прочтет стихотворение.
- В лесу родилась елочка? - сразу же выскочил Гопник, как черт из табакерки. – Или я помню чудное мгновение?
- Какое хотите.
Путь оздоровления душ подростков оказался тернист с первых шагов. Юля вытащила первый жетон на свет и не поверила своим глазам, на нем снова красовалось ее имя.
- Опять жульничаете?
- Когда такое было, - загалдели ребята, как стая ворон.
- Ладно. Успокойтесь, - без особого торжественного перехода Чижова принялась декламировать, стараясь смотреть не на компанию, окружавшую ее, а куда-то вдаль.
Всякая река имеет течение,
Но не всяк человек направляет движение
В унисон перекатов тихой воды.
Если в руках имеешь весло
Не ложи его беспечно лодки на дно.
Чтоб плыть по течению, бросив бразды.
Ударь веслом по поверхности волн.
Пусть до небес взлетит брызг сонм.
Промокнет гребец насквозь до нитки.
Мышцы напрягутся до хруста.
В голодном желудке горько и пусто.
Зато рот исказится в счастливой улыбке.
- Чьи это стихи? – поинтересовалась Ксена.
- Вы его не знаете. Юрий Макс Лебедев, - ответила без энтузиазма Чижова и поспешила запустить руку в судьбоносный головной убор.
- Теперь в конкурсе чтецов примет участие Худой!
- Давай, Горшок, не подведи планету! – дико завизжал Гопник, то ли от восторга, то ли от того, что не ему выпала такая космическая миссия.
Впрочем, толстяк Горшаков не особо потерялся.
- Мне японские хокку нравятся, - неожиданно признался он. – Одно я даже запомнил.
«Осень уже пришла!» -
Шепнул мне на ухо ветер,
Подкравшись к постели моей.
‒ Это, кажется, Басе, - подтвердила Чижова достоверность выступления паренька.
- Басе – ни то и ни се! – встрял Гопник, вызвав гнев остальных.
- Да ты уймешься! – прикрикнула на него Ксена.
На радость компании следующим оказался именно рыжий чертенок.
- Давай, Гоп-Стоп, не опозорь галактику, - отплатил ему соответствующей монетой Худой.
Молниеносный Гопник задумался лишь на доли секунды.
- Я тоже хокку знаю, - объявил он и супер торжественно стал чеканить слова.
Река. Шумят камыши.
Джинджер ногу поднял
И ссыт на подножие дерева.
- Автор - японский поэт Йо Ма Йо! – добавил он, завершая декламацию.
Даже Юля присоединилась к всеобщему хохоту.
- В этом хокку скрыта великая философская мысль! – замечание Лысого сыграло роль новой порции хвороста в потрескивающий костер веселья.
- Мать Джинджера японка Чиа-Хуа. Он от рождения не может ссать по-русски, - продолжил и дальше веселить публику Лысый своей трактовкой великого художественного критика.
Позитивный настрой общества испортил простоватый Сополя, которому выпала очередь следующего декламатора.
Мальчик на улицу шел погулять.
- Мамочка, шарф помоги завязать.
Шарф затянулся с чудовищной силой,
И с жизнью простился ребеночек милый.
Сразу наступила неловкая и тягостная пауза. Юлю тоже передернуло. Она сразу вспомнила о Женечке. Материнские чувства на удивление проснулись и в ее душе.
- С такими стихами и до смертоубийства недолго докатиться, - огласила печальный вердикт Чижова.
Настроение на продолжение поэтического вечера пропало. Юля отыскала в кепке свой брелок, а остальные, собрав в кулак, подбросила вверх. Они хаотично разлетелись по песку.
- А вот вам задание на всех. Давайте облагородим это место. Сделаем хотя бы столик и лавочки, а еще грибок от дождя.
- Как? Мы сами с этим не справимся, - загалдели ребята в возмущении.
- Не все же вам трусами бросаться. Родителей подключите.
Слово за слово, но подростки постепенно всерьез загорелись этой идеей. Каждый из них начал предлагать свой вариант расположения планируемых сооружений и чем дальше, тем все с большим размахом. Спорили, доказывали целесообразность собственных решений. Временами даже толкались, когда не хватало слов и аргументов. Когда уже собрались расходиться, Чижова внесла свое самое главное предложение: