- А прокурор?
- Он думал, что тоже мутил с вашей невесткой, но этого не было. Честное слово. А потом доктор признался мне в любви.
- Я не знала, что город, в который я сегодня приехала, называется Санта-Барбара, - бабушка пыталась иронизировать.
Юля и сама понимала, что информационная нагрузка для сознания пожилой женщины слишком экстремальная, но продолжала извергать отрывочными фактами, как всплесками вулканической лавы.
- А я сегодня чуть не погибла на следственном эксперименте. Чудом не разбилась. Отделалась легким испугом.
Она продемонстрировала забинтованную руку.
- Завтра на рентген пойду, а потом на прием к доктору.
- Тому самому?
- Да. А еще одна моя сотрудница очень хочет родить ребенка. Я пытаюсь ей помочь, но с этим у меня плохо ладится. А еще мы с ребятами хотим облагородить «Ленкин пляж».
На последних словах Юля захлебнулась и опустила голову.
- Боже, что я несу.
Тут только старшая Баянова осознала, что с ее собеседницей не все благополучно. Приняв Юлино словесное извержение за психологический припадок, женщина подхватила ее под локоть и сопроводила на кровать.
- Бабушка что, маме плохо?
- Твоей-то маме хорошо где-то там на югах, а вот этой второй явно не по себе. Устала она, внучек. Пусть отдохнет.
Ираида Семеновна поправила под головой Чижовой подушку, села рядом и стала гладить ее по голове, приговаривая:
- Успокойся, деточка. Завтра, дай бог, все наладится.
Проснулась Чижова среди ночи. Ее тряс за плечи Николай.
- Где мне спать прикажете? Почему эти приблуды еще у нас?
- Ключи от своей комнаты Марина не оставила, - скорее предположила, чем ответила Юля. – Ты голодный. Поешь борща. Там кастрюля на столе стоит.
- Борщ? – Николай был сражен.
- Еще и плов. А ты хочешь выгнать таких ценных граждан. Потерпи, хоть поживем как люди.
В окно попадало достаточно света от уличного освещения, чтобы поесть в полумраке.
- А ты согласишься дать свое отчество будущему ребенку? – неожиданно поинтересовалась Юля.
- Ты что, беремена?
- Нет, но ты же дал сегодня свой материал для анализов. Забыл? А я, признаюсь, все-таки поделилась ним с одной очень нуждающейся женщиной.
- Ты так не пугай, а то я чуть не подавился. А на счет так называемого материала, имя будущему мутанту подойдет разве что Кисель Николаевич.
- Что ты такое говоришь?
- Меня сегодня утром на кухне добрые люди киселем угостили. Вот я и плеснул в твою баночку этого благородного продукта.
Юлю будто ножом пырнул муж ненаглядный.
- Ну ты и придурок!
У нее действительно кольнуло в районе сердца. Она отвернулась к стенке.
- А ты, значит, у нас ума палата. Сделала из меня жеребца. Нужно будет на анализы, я пойду в поликлинику и сам сдам.
Чижова, сжав зубы, не отвечала, только тихонько постанывала и подвывала. Постепенно все-таки уснула, но ей показалось, что потеряла сознание.
День прощения
Утром ее разбудила уже бабушка. Николай лежал с мальчиком.
- Встаю, а твой за столом спит, сидя, - полушепотом доложила Семеновна. – Он что, про доктора узнал?
- Почему про доктора? – Юля еще не совсем проснулась.
- Ну, про прокурора?
- Так он сам почти прокурор.
- Да ну вас, - психанула бабушка.
- Ложитесь на мое место, - Чижова еще вчера осознала, что такую ценную гостью нервировать вредно, а полезнее всецело заботиться о ней. – Мне все равно на службу пора.
- Бедная.
- Надо, что поделаешь.
Как только Чижова вошла в управление, дежурный сообщил, что ее ждет Полетаев, а еще передал кучу документов, конвертик с лазерным диском и найденный вчера мобильный телефон. Юля поняла, что ее никто не хочет видеть, а это очень печальный факт. Даже успех в расследовании не смог снести возникшие преграды в личностных отношениях с коллегами.
Начальник тоже накатился, лишь только подчиненная переступила порог его кабинета:
- Чижова, что у вас там творится? Один день событий, а сводки словно с линии фронта. Перелом двух ребер, вывих челюсти, сотрясение мозга и три рапорта на увольнение.