На поляне под навесом уже началось застольное веселье. В центре стола красовался котелок, из которого исходил ароматный пар.
- Гриша, паразит, уехал, генератор увез, - доложил Матвеев, который заправлял в центре стола, взяв на себя миссию тамады. – Все готовы? Начнем с шампанского!
Юля в охотку осушила полную кружку пенящегося напитка. Но закусывать благородный напиток грубой ухой посчитала дикостью. Потом перешли на водку, и ее перестали волновать тонкости этикета.
Матвеев предложил каждому выдать тост, в котором представиться для окончательного знакомства и обязательно в ироничной форме. Порядок и очередность выступлений он тоже предложил свой. Достал из кармана жменю уже знакомых Чижовой алюминиевых кружков и объявил:
- Я тут подготовил типа жребия. Ребята наши такую процедуру придумали. Если кого-то пропустил, набью имя прямо здесь. Инструмент я захватил.
- А у меня такой уже есть!
Чижова метнулась к своей сумочке и отстегнула от ключей свой жетончик.
- С вас и начнем! – торжественно провозгласил Матвеев.
Он взял у Юлии ее железку и бросил в пустую стеклянную банку.
- Слушаем!
- Я! – Чижова сделала паузу, чтобы порыться по глухим тупичкам своих извилин в поисках остроумия. – Я Юлия Васильевна Чижова - ментяра поганая! Хотите любите, хотите жалуйте, фраера позорные!
- О! – загудели вокруг и, кажется, с одобрением.
Первая порция водки обожгла горло. А веселье начало набирать разгон.
- Я Базанова Надежда Ивановна, - очередная тостующая тоже сделала паузу, чтобы скомпоновать фразу самоиронии. – Я баскак монголо-татарка, которая собирает с местного населения дань за пользование водой. А кто не заплатит…
- Того на кол! – подхватили все, не дав закончить тост ораторше из Горводоканала.
- Я Владимир Николаевич Романов – мажор, проедаю родительский бизнес и нахожусь в плену у баскака.
- Свободу мажорам! - взревела толпа сочувствующих.
- Я Гопник Валерий Станиславович – мастер в законе беру на гоп-стоп работников нашего завода, насильно начисляю им зарплаты и премии.
- Я Гопник Анастасия Викторовна – подельница своего мужа, мастерица в законе и его правая рука!
- Я Горшаков Константин Фомич – король дорог! Что еще сказать? Просто король!
- Я Горшакова Алевтина Николаевна вяжу джемпера и свитера, чтоб в холода была жара!
- Во! Рекламный слоган!
- Я Завгородняя Людмила Георгиевна – пособница знахарей, почитатель Гиппократа и доктора Хауса. Не болейте, люди добрые! Умоляю! Выпьем за здоровье!
- Я Зоя Васильевна Матвеева – рулевой метлы, но не ведьма. За чистоту!
- Я Матвеев Сергей Кимович – человек, руки которого выросли не из попы, и просто весельчак!
После ознакомительных тостов на улице уже почти стемнело, Свет поступал от костра и от нескольких фонариков, которые разложили на столе. В голове у Чижовой тоже знатно сгустились сумерки, и не только у нее. Матвеев, собрав в своей банке жетончики, обозначающие всех присутствующих, взял речь:
- Я наслышан, что наши доблестные детишки с помощью таких кругляшек, - он потарахтел своей банкой перед публикой, - играли в довольно сомнительные развлечения. А мы чем хуже? Мы ведь уже дяденьки и тетеньки! Вот и поиграем во взрослые игры! Кто за?
Все дружно загалдели с одобрением.
- Кто согласен на раздевание?
- Да мы и так уже почти раздеты! – крикнула рыжая Гопник.
- Почти, да не совсем, - Матвеев пытался привести в порядок, запланированный ним, процесс разоблачения. – Итак, чье имя сейчас выпадет из банки, тот снимет с себя одну вещь.
- Зачем нам эта банка! Я сниму и без дурацкого жребия.
Анастасия Гопник одним быстрым движением сбросила с себя верх купальника, а затем и низ. Все сразу убедились, что рыжая она не только на голове. Ее поддержала вязальщица Горшакова, но только верхом. Кто-то сзади потянул завязку бюстгальтера и у Чижовой. Юля оглянулась и увидела, что это провокации Зои. Алкоголь сделал развязной и эту с виду забитую женщину.