- Ничего, ничего, - кинулась успокаивать ошарашенную Юлю уборщица. – Сейчас слесаря вызову. Ее давно следовало починить. Еле держалась.
Чижова поспешила на выход. В коридоре столкнулась со Свиридовой.
- Во! – обрадовалась та. – На ловца и зверь. Ты мне все-таки должна помочь. Поехали. Мне Уазик дали. Да не бойся, там уже не Майор.
- Я и не боюсь.
В машине женщины сели рядом. Сзади, как вчера с Базановой. Только не буянить, а о делах поговорить. Новый водитель представлял собой полную противоположность бывшего Майора. Коренастый и угрюмый.
- Мне не хватает показаний еще одного свидетеля, который тогда не пришел. Матвеев, кажется, его фамилия. Поможешь разобраться, - попросила Светлана Иосифовна.
- Угу.
Сама судьба несла бедную Юлю к месту ее последнего пребывания перед великим позорищем.
- Слышала уже, что ночью у нас произошло. Тихий городок и вот тебе на. Какая-то нудистка зажигала с криками, что она капитан полиции.
Нутро Чижовой снова похолодело.
- Я как услышала, - продолжала Свиридова. – Сразу подумала: это же про меня. Потом осознала, что дура я конченая. Совсем не похоже. Вот, кстати, Зиночка передала заключение экспертизы того футляра из-под кольца. Бери, может, пригодится.
Прибыв в знакомый двор, машину они отпустили и пошли к подъездам. Еще издали Чижова заметила вчерашнего тамаду. Он тоже заметил женщин и поспешил юркнуть к двери, которая вела в подвал.
- Вон он, - Юля указала в сторону места, где только что находился Матвеев. – Я знаю, куда он пошел. В свою подземную богадельню.
- Нам же и малой нужен, - Свиридова не горела тягой к оперативной работе в виде шастанья по подвалам.
Но Чижова так увлеклась преследованием отца Сополи, что ее коллеге пришлось подчиниться. Дверь в мастерскую оказалась запертой, хотя в середине горел свет.
- Эй! – постучала кулаком Юля, по ходу вспоминая имя преследуемого мужчины и ей это удалось благодаря необычному отчеству. – Эй! Сергей Кимович, откройте. Это я, Юлия Васильевна.
- Открывай, гад!
У меланхоличной на вид полной женщины приступы бешенства возникали очень даже спонтанно. Она так надавила на дверь, что та легко провалилась внутрь, хотя и открывалась наружу.
- Ого! Иконостас, - охнула Светлана Иосифовна, узрев выставку эротичных плакатов.
Хозяина, тем не менее, нигде не наблюдалось.
- Зря ломали, - расстроилась Чижова.
- Тихо! – Свиридова указала куда-то под верстак. – Шорох!
Юля заглянула в обитаемый тайный схрон.
- Эй! Сергей Кимович, вы зачем там спрятались? Вылезайте!
- Ни за что, - прорычал из своего укрытия вчерашний весельчак. – Я рыжую вчера не насиловал. Она сама мне отдалась. Все произошло добровольно. А если это ее муж в милицию бумагу накатал, так он подонок! Договаривались же без ревности.
- О чем это он? – не врубилась Свиридова в речи Сергея Кимовича.
- Белая горячка, - наигранно махнула рукой Чижова. – И все из-за твоей формы. Вечно ты людей пугаешь.
- Ну, ты тоже сегодня не голая!
Свиридова снова психанула.
- На что ты намекаешь? – Чижова тоже вспыхнула, но не от обиды, а от стыда за вчерашнее.
- Я пойду малого найду и мамку его. Без этого дрыща обойдусь.
Свиридова ушла, а Юля, задержавшись в подвале, вдруг ощутила состояние морального падения всеми фибрами своей израненной души. А еще эти развратные плакаты и отсутствие белья на теле усугубили ее состояние. Она посчитала или просто ей захотелось так считать, что выбраться их этой пропасти уже не судьба. Так почему окончательно не плюнуть на все и всецело отдаться на волю волн этой мутной реки разврата.
- Эй! – Чижова присела и заглянула под верстак. – Сережа, я не против, чтобы вы меня сейчас оприходовали, как вчера рыжую.
- Не выйдет. Все ваши хитрости как на ладони. Не выманите.
- Я буду танцевать у вас на верстаке голышом. Хотите?
- Ого, какая милиция стала. Ради того, чтобы упечь честного человека, идут на такие ухищрения, да еще и эти дела потом припишут на общий счет.