- Да знаешь, кто ты после этого?
Она в сердцах сломала свою пластиковую вилку, которую держала в руках.
– На твое счастье, я слов таких не знаю, чтоб тебя охарактеризовать!
После признания о своем недостаточном негативном словарном запасе Чижова подскочила из-за стола и убежала обратно вглубь двора. Ей действительно стало обидно за бедного Павла Степановича. Ветеран в предпенсионном возрасте, с больными ногами, еще дефективным органом от рождения, он вызвал в ее душе шквал сочувствия. Она не особо соображала, куда шла, но ноги инстинктивно вывели ее к «Ленкиному пляжу». Осталось только перейти дорогу, но проезжающих машин, на удивление, оказалось слишком много. Время ожидания хватило на то, чтобы ее настигла Свиридова. Запыхавшаяся и потная Светлана Иосифовна накинулась на Чижову:
- Ты чего? Вот остатки твоей порции.
Она протянула Юле пластиковый контейнер.
- Я за обоих расплатилась.
- Не стоило утруждаться, - Юля отпихнула подношение обратно.
Свиридова не обиделась и послушно перешла дорогу следом за подругой.
У обочины стоял грузовичок Григория. Он сам тотчас появился со стороны пляжа и обрадовался, увидев женщин.
- Опять этот задержанный, - тихонько прорычала Свиридова. – Его же отпустили. Что ему еще надо?
- Гриша, отвезите товарища капитана к месту службы, если вас не затруднит, - не без ехидной подоплеки попросила Чижова, лишь бы сбагрить поскорее эту якобы подругу.
- С превеликим удовольствием, - сразу же откликнулся мужчина.
Светлане Иосифовне отпираться не имело смысла. Ее служебные дела действительно требовали исполнения.
Оставшись одна, Юлия спустилась вниз к пляжу по нововыстроенным ступенькам из дикого камня. Даже перила были сделаны из старых ржавых труб. На пляже она застала Горшкова старшего в единственном числе. Он в одних плавках возился у самой воды. Появление милиционерши, да еще и в форме, он встретил неприязненно, но удосужился прояснить обстановку, стараясь не встречаться с собеседницей глазами:
‒ Вот Григорий стоек деревянных привез и досок. Идея появилась мостки сделать у воды.
- Вы один? – задала Юля глупый вопрос, потому как кроме Джинджера здесь действительно никого не было.
- Кимович обещал подойти, но что-то нет до сих пор.
- В подвале бутылку ожидает, - вспомнила Юля о своем обещании.
- Да все на работе, - Горшаков не понял намеков собеседницы. - А я пока не в рейсе, свободен. Да и работу собрался менять. Пойду шоферить в местную автобазу, а то за этими турне семью недолго потерять. Особенно за сыном присмотр нужен.
- Что-то присмотра я и не вижу, - заметила Юля. – Сами вот корячитесь.
Юля не стала сдавать Гопников, которые чистят ковры, собираясь в ночную смену
- В сегодняшней работе с подростков толку мало, - перешел к подробной детализации трудового процесса папа Худого. - Вода нынче холодная, а стойки необходимо держать, зайдя в воду хотя бы по пояс. Первые, те, что ближе к берегу, я уже забил в грунт.
- Давайте я помогу, - вызвалась Юля, не смотря на проблемы со своей амуницией.
Она сняла китель, галстук, рубашку. Хорошо, что под ней была белая майка. Николай каким-то чудом додумался принести с одеждой хоть такое белье. Низ майки Юля подвернула под самые груди, соорудив нечто на подобие бюстгальтера. Вот с юбкой застопорилась.
- Отвернитесь, пожалуйста, - попросила своего напарника.
- Простудитесь, - проворчал мужчина, исполнив ее просьбу.
- Ну и бог с ним.
Юлин жизненный настрой до сих пор бултыхался где-то в самых низах моральной пропасти.
- Б-р-р-р! – передернуло ее, когда она зашла в воду по пояс. – Давайте скорее, ваше полено.
‒ Вот, держите! Только старайтесь направить его острием вниз.
Юля держала стойку, а Горшаков стал бить по ней огромной кувалдой. Юля жмурила глаза при каждом ударе и по ходу старалась вспомнить, как зовут ее напарника.
- Ну, как вчера погуляли, Константин Фомич? - вспомнив имя, женщина решилась на самый главный провокационный вопрос.
- Нормально, - ответил тот, и тут же первый раз промахнулся.
Всплеск брызг обдал женщину.