Юля тем временем открыла шкаф. Выполнив свое намерение, уже хотела захлопнуть дверцу, но неожиданно заметила на нижней полке блеск кожи. Это была ее якобы утерянная сумочка. Опустившись на колени она обнаружил и остальные личные вещи: вчерашнее белье, вязаный купальник и майку. С минуту пребывала в оцепенении, а потом взвыла, как раненная волчица, и даже стала биться головой о дверцу шкафа:
- Он обманул меня! Подстроил все специально! Гад! Любимый, зачем же ты так жестоко?
Мужчины растерялись.
- Доктор, сделайте что-нибудь. Она сегодня весь день сама не своя.
- Сначала перевязка. Затем я дам ей успокоительный укол и в постель. Помогите поднять вашу супругу.
Вовик еле вырвал из рук Чижовой вещи. Затем мужчины вдвоем с трудом дотащили ее обратно на кровать.
Бабушка с внуком вернулись, когда больной женщине уже делали укол.
- Мама! – Женя с порога бросился к Юле. – Что с тобой?
- Все нормально, - доктор поспешил накрыть больную одеялом. – Твоя мама сейчас уснет, а завтра будет как огурчик. А сейчас перейдем к вам, Ираида Семеновна. Готовьте ваши соли.
Пользуясь случаем, Вовик наконец удалился.
- А где ваш зять будет спать? – поинтересовался как бы между прочим, Борис Ильич, приступая к массажу.
- Он в командировке, - ответила бабушка, постанывая, но уже меньше, чем вчера.
- Так быстро! – поразился доктор, бросив взгляд в сторону закрывшейся за Вовиком двери. - Тогда вы присматривайте за Юлечкой. У нее, видимо, нервный срыв.
- Да работа у нее, не дай бог.
Это последнее, что услышала Юля, проваливаясь в сон.
Просто день
На следующее утро Юля проснулась позднее обычного. Ираида Семеновна уже хлопотала по хозяйству. Женя за столом уминал булку с чаем. Заметив, что названная мама раскрыла глаза, он промычал ей набитым ртом:
- С добрым утром.
Она улыбнулась ему в ответ.
- Ну как? – поинтересовалась состоянием больной и его немногословная бабушка.
- Сегодня никуда не пойду, - мечтательно протянула Чижова и с удовольствием зажмурила глаза обратно.
- Юля, надо бы Женю искупать, - не позволила ей отключиться от мирских дел заботливая родственница. – Он в тазике категорически отказывается. Говорит, что ты водила его в какую-то шикарную ванну, где пахнет, как в Париже.
Чижова мысленно простонала, жалея, что без повода обидела Стрельцова.
- С Парижем облом.
Неожиданно она вспомнила о другой возможности и попросила подать сумочку.
‒ Вот, я получила ордер на квартиру и ключи. Может, там ванная подходящая.
- Ничего себе! – Ираида Семеновна так и села. – А моему Лешке сто лет еще не светит такое счастье. Завидная ты невестка.
‒ Это ведомственное жилье. Пока служишь, пока и живешь.
- Все одно лучше, чем здесь. И соблазнов похотливых меньше, к которым наша Марина падка. Да и вокруг тебя, я вижу, мужики так и вьются. Вот! Еще один нарисовался.
Она оглянулась на заглядывающего в дверь толстяка Горшакова.
- Такого я еще не видела. Доктор, прокурор был, а это кто?
- Шофер, - умышленно исковеркав слово ударением на букву «е», доложил гость. – Мамаша у вас, Юлия Васильевна, огонь. Как вы? Мы вас проведать пришли. Там этот папаша девчонки внизу в машине дожидается. Вовой его зовут, если не ошибаюсь. Он почему-то подниматься не стал.
- Константин Фомич, - Юля сразу же обратилась к нему с просьбой. – Отвезите, пожалуйста, Ираиду Семеновну с внуком по этому адресу на мою новую квартиру. И посмотрите там мужским взглядом, все ли нормально. Жить можно? Или ремонт требуется. Я там еще ни разу не была.
Оставшись одна, Чижова хотела продолжить расслабление и негу, но тут вспомнила о вчерашней находке своих собственных вещей из категории утерянных. Превозмогая боль в груди, поднялась и спустилась на первый этаж. На вахте она застала знакомую ей Веру.
- Позавчера вы дежурили? – поинтересовалась милиционерша.
- Я. А что? – Вера отвечала недружелюбно.
- Вы не помните, когда мой муж вернулся?
- Вместе с вами. Вы что, не помните.