- Нет. Ешь своих негритят сам.
Николай хохотнул.
- Десять негритят могу все-таки зарезервировать.
- Я не Агата Кристи.
Юля осталась непреклонной.
– И эти десять несчастных тестообразных погорельца не совершали никаких преступлений, чтобы им мстить.
Коля снова расхохотался ерничанью супруги.
- Что так рано, - поинтересовалась она уже без шуток.
- Мы же договорились! - сразу вскинулся мужчина. – Делами не интересоваться.
- Может, ты к любовнице идешь? – с болью в голосе ляпнула женщина.
‒ Это ты к чему сейчас такую гадость изрыгнула? – муж взвился еще больше.
- Чтобы воздух в комнате не застаивался.
Юля снова попыталась вырулить на шуточную колею, но Николай ушел обозленным.
- Тебе, значит, можно всякие гадкие подозрения мне высказывать! – крикнула по инерции вслед своему драгоценному мужлану.
Настроение с утра пропало. И хоть ей некуда было спешить, после «цап-царап» с мужем комнатная обстановка претила душу. Если бы в пространстве этих четырех стен произошло нечто приятное, тогда можно и полежать, понежиться в кроватке. А так гнить в этой общажной норе совсем не прельщало. Она собралась и, упаковав в пакет неприветливо воспринятую Николаем электрическую плитку, отправилась навстречу новому дню.
- Чижова! – окликнула Юлю вахтерша из-за стойки у входной двери. – Вы же Чижова? Звонил некто Селезнев и просил идти прямо к нему.
В подтверждение своих слов дежурная кивнула на телефон, стоявший на ее столе. Это сообщение подстегнуло Юлю и подтвердило верное направление ее действий. Она удовлетворенно вздохнула.
Перед дверью в кабинет следователя прокуратуры деловое настроение Чижовой все-таки усугубилось. Эта проклятая плитка, которую она так опрометчиво решила захватить, мозолила ей руки. Хорошо хоть пакет был непрозрачным.
Селезнев встретил ее, казалось, приветливо, но сходу задал очень провокационный вопрос:
- Юлия Васильевна, вы сегодня в трусах?
Женщина интуитивно залепила ему звонкую пощечину. Селезнев обиженно потер пострадавшую щеку. Потом резко указал на стул и гаркнул:
- Садитесь!
Юлия по-солдатски выполнила его жесткий приказ.
- Запомните, капитан Чижова, вопросы в стенах этого кабинета всегда адекватные, и реагировать на них вашими методами нельзя.
Селезнев тоже уселся на свое место и продолжил, сурово глядя на подопечную:
- Допустим, вопрос мой прозвучал несколько фривольно, но задал я его не просто так.
Он взял в руки какую-то бумагу со стола.
– Вот! В показаниях экспертов указано, что на жертве Елене Новиковой в момент гибели было одето двое трусов. И я решил у вас, как у представительницы соответствующего пола, поинтересоваться вашим мнением о причине такой странности гардероба погибшей. Нынешний август довольно прохладный, но не настолько же.
После услышанного Юля виновато ссутулилась, а ее визави продолжал, достав из стола пакет с какими-то предметами.
- Еще при ней в карманах куртки были обнаружены следующие вещи: ключ от квартиры со странным брелком в виде жетона, начатая пачка жевательных резинок Dirol.
Селезнев отстегнул от ключей и протянул собеседнице небольшой круглый алюминиевый диск, на которым была выбито слово «Дождь».
- Там были еще деньги. Но их я вернул родителям погибшей девочки. Они уже прибыли. По их утверждению, у дочери должен быть мобильный телефон, но его при ней не оказалось.
При упоминании о телефоне Чижова заметно вздрогнула.
- Так что ее из-за мобильника убили. Так получается? – она наконец осмелилась раскрыть рот.
- Почему же не взяли деньги? – сразу же подкосил ее предположение Селезнев.
- А крупная была сумма?
- Приличная для девочки такого возраста. Я своим мужичкам столько на карман не выделяю, - вставив ремарку из жизни своей семьи, Селезнев поспешно вернулся к основному делу. - К тому же родители девушки утверждают, что дочь перестала отвечать на их звонки еще вечером, а смерть ее наступила приблизительно в час ночи.
- Предполагаю: она потеряла телефон, а домой возвращаться боялась.