День последний (действительно последний)
Свежий весенний майский воздух врывался в раскрытую форточку. Юля чувствовала его прикосновение, даже лежа в кровати, укрытая одеялом до подбородка. Голова ее лежала на груди любимого мужа. Его рука нежно обвивала шею жены.
- Проснулась? - ласково поинтересовался он, когда Юля открыла глаза.
- Угу, - прогудела она ему прямо в сердце, которое как раз находилось под щекой женщины.
- Может, все-таки не пойдешь сегодня на суд?
От этого вопроса ее сразу подбросило на кровати.
- Ты что! Это будет предательство с моей стороны. Нет, я пойду. Давай больше не будем об этом. Хорошо?
- Жаль, что твоя мама уже уехала. Она бы тебя точно отговорила.
- За папой тоже уход нужен. А я справлюсь. Ты обо мне плохо не думай.
Юля стала собираться.
- Смотри, милый, я сама одеваюсь, - похвасталась она. – Видишь, какой прогресс, а доктор сомневался. Я крепкая, поверь.
- Я соглашаюсь лишь потому, что знаю, если начну настаивать, будет только хуже.
- Молодец. Я же знала, что ты у меня умненький. Ты всегда был лучше меня. Зря мы тогда спор затеяли. Зря.
- Успокойся, а то не пущу. А лучшая из нас – это ты. Жизнь доказала.
- Она доказала, что я ни на что не способная дура.
- Ты лучшая, - с твердой мягкостью заключил муж окончательное резюме. - Уже потому, что пойдешь сегодня туда.
На улице они ощутили, что погода начала портиться. Подул противный северный ветерок и нагнал на небо серенькие тучки. По улице шли нарядные школьники с букетами в руках.
- Сегодня в школах последний звонок, - вспомнил Николай.
- Женечка! – неожиданно Юля узнала одного из белобрысых учеников.
Она бросилась к нему и, присев, стала горячо обнимать.
- Золотце ты мое бриллиантовое, - приговаривала между поцелуями.
- Мама Юля, ты чего? – по-взрослому предъявил претензии мальчик, тем не менее, не отпрянул от слишком активной тетеньки.
- В суд идете? – поинтересовалась Ираида Семеновна, как всегда сопровождавшая своего внука.
- Угу, - кивнул Чижов, печально глядя на супругу.
- Юлечка, не ходила бы ты туда, - жалобно попросила пожилая женщина.
- Нет, что вы!
Чижова резко вскочила и чуть ли не бегом продолжила свой путь. Коле пришлось ускорить шаг, чтобы ее догнать.
- А мои опять мирятся! – крикнула им вдогонку Ираида Семеновна и перекрестилась.
На полпути до здания суда семейной паре пришлось расстаться.
- Ты, когда освободишься, домой сама не иди. Подожди меня, - попросил Чижов. – Там у входа скамейки есть удобные. Посидишь, подышишь свежим воздухом.
Когда Юля добралась до конечной точки своего маршрута, места присесть для нее не нашлось. Все скамейки оказались занятыми. Народу вокруг была уйма. Дело для такого небольшого города оказалось резонансным.
Вдруг на перерез Юле бросилась какая-то дамочка.
- Вы Чижова? Пожалуйста, поговорите со мной.
- Вы кто? – Юля насторожилась, превратившись во взъерошенную кошку.
- Я самая несчастная женщина на Земле, - заламывая руки воскликнула незнакомка.
- Вы преувеличиваете, - Юлю даже позабавила такая патетика.
‒ Вот их там судят, а мне почему-то кажется, что меня, - голос дамы вдруг сник, как пожухлый фрукт. – Я мать Димы Хромова.
Юля непроизвольно шарахнулась, но ее собеседница, наоборот, резко приблизилась и припала Чижовой на грудь.
- Зачем? Зачем все это? Кто-нибудь знает? - зашлась она в рыданиях, а потом сказала страшную неуместную фразу. – У этих Новиковых дочка еще одна родилась, а у меня никого. Никого не осталось. Даже муж запил.
- Мне нужно идти, - Юля отстранила страдалицу, но все-таки мягко, – Бог рассудит.
У самого входа ей на глаза попался еще один субъект, которого Чижова не сразу и узнала. Кока-кола был одет очень даже прилично, пострижен и побрит.
- Я на работу устроился, - похвастался он.
- А здесь зачем? Неужели вам сказали по поводу дочери?