- Занес вам показания гуляк из кафе «Кристалл».
- Вы же утверждали, что с ними я уже побеседовала лично?
- Ошибочка вышла.
Павел Степанович переминался с ноги на ногу, не решаясь сесть.
- Их действительно допрашивал сотрудник прокуратуры с такой же фамилией, как у вас. Вот я и опростоволосился.
- Час от часу не легче.
Юля тяжело плюхнулась на свой стул, кивнув коллеге проделать тоже самое на другой аналогичный объект мебели.
- Почему? – слишком нервно уточнила она. – Мало нам одного Селезнева!
- Они там другое дело расследуют. Одного из гостей того дня рождения зверски убили…
- Ничего не хочу слышать!
Чижова демонстративно закрыла ладонями уши. Стрельцов очень удивился такой почти истерической реакции коллеги.
‒ Вот тут показания.
Он положил на стол пачку бумаг.
- Хорошо. Я передам их следователю.
- Я пойду?
Мужчина нерешительно встал на больные ноги.
- Да. Вы свободны.
Отпустила его Чижова, но в дверях окликнула:
– Плитку свою заберите, пожалуйста, Павел Степанович.
- Что так? Не работает? Я вроде пробовал дома.
- Нет. Муж у меня ревнивый.
- Не понял. Плитка тут при чем?
- Я ему сказала, кто мне ее одолжил. Вот в нем ревность и взыграла. До него слухи дошли, что вы ходок товарищ капитан, - выложила Юля начистоту, без лишних церемоний.
Стрельцов уже взял пакет с плиткой в руки и снова застыл в дверях.
- Слухи? – почти проскрежетал он. – О вас тоже слухи разные ходят.
- Ну?
Моментально заинтригованная женщина взглянула на него с интересом. – Говорите, раз начали. Надеюсь, я не рассыплюсь, как сахарная баба.
- Говорят, что вы на экспертизу игрушки отправляете из детских песочниц.
Да, удар был хлестким. Конечно, лучше быть ходоком, чем дурой. Стрельцов ушел почти победителем. Теперь она поняла и провокационные действия со стороны дежурного, и смешки в кулачок других сотрудниц. Благодаря Зинуля ее фиаско со злополучной находкой стало известно всему управлению. Юлие стало гадко на душе. Настроение только на похороны идти! Впрочем, до их начала времени еще предостаточно. Благо, принесенная Стрельцовым папка позволяла скоротать лишние минуты за просмотром бумаг. Поработал старый желчный ловелас на совесть. Протоколов было больше десятка. Неизвестно всех ли гостей он отыскал, но с его ненадежными ногами и это количество был подвиг. Перечитав полученные сведения, Чижова сделала неутешительный вывод, что геройство пожилого коллеги был почти бессмысленным. Ничего ценного в показаниях свидетелей не обнаружилось. Один листок с допросом Евгении Булавиной она сначала отложила в сторону. В углу документа над текстом была пометка: «подруга убитого Дмитрия Хромова». Если ее Чижов участвует в расследовании этого преступления, то знакомится с этой информацией для нее категорическое табу. Но руки так и зудели взять эту бумаженцию в руки, а еще больше чесались глаза: прочесть хоть самую малость. В конце концов, Юля решила нарушить пресловутый семейный договор в надежде, что сможет не проговориться благоверному при личном общении. Коллеги - пересмешники на данный момент стали смущать ее больше, чем законный супруг. С сегодняшнего дня ей придется действовать с оглядкой, чтобы не попасть в очередную казусную ситуацию под прицел острых на язычок сослуживцев. Дальше неожиданно даже для себя самой, взрослая женщина поступила совсем по-детски. Пошла и закрыла дверь на ключ изнутри. Только после этого с великой предосторожностью взяла в руки отмеченный лист документа и пробежал его глазами. Свидетельница жаловалась на поведение своего дружка во время празднования. Якобы, он постоянно покидал ее и надолго выходил на улицу. Возвращался какой-то взвинченный, хотя и веселый. Домой после окончания мероприятия провел исправно до самой двери ее квартиры. Утром его тело было найдено недалеко от стройки. Его забили кусками арматуры. Чижову передернуло.
- Бедный Коля, - прошептала она, не сумев сдержать эмоций.
Первое дело мужа и вот такая жестокая драма ему досталась. Посочувствовать, прежде всего, жертве преступления, ее почему-то не сподвигло.