В дверь ее кабинета постучали. Теперь Юля уже пожалела, что закрылась. Опять подумают про нее бог знает что. Стук, слава богу, не повторился, но и отпираться ей уже перехотелось. Ощутив блаженство недоступности, она пренебрегла благоразумной осторожностью и прилегла на стол, подложив под голову руку с намерением немного вздремнуть. Ее карьерная неопределенность не способствовала к служебному рвению. А до похорон Лены Новиковой времени еще оставалось предостаточно.
После такой вольности свой кабинет и здание управления Чижова покидала, стараясь особо не попадать на глаза сослуживцам, но на улице у ворот ее перехватил сам Полетаев. Он выглянул из окна служебной машины, которая нагнала Юлю, двигаясь параллельно тротуару.
- Чижова, - окрикнул начальник. – Садись! Подвезу!
- Спасибо, - попыталась она отказаться, но он повысил голос до самых властных диапазонов.
- Садись! Кому говорю!
Пришлось подчиниться.
- Куда тебе?
Начальник вальяжно развернулся со своего переднего места.
- На похороны, - ответила Юля, зажавшись в уголок на заднем сиденье и назвала адрес.
- Кто-то из родственников?
Лицо шефа стало участливым.
– Попросила бы отгул, раз такое дело. Что мы не люди. Соболезнуем.
- Эдуард Борисович, я еду на похороны погибшей девочки.
- Какой девочки?
Чижова поежилась. Разговор заходил в глухой тупик.
- Девочки, которая погибла. Которую убили…
- Так бы и говорила: фигурантки уголовного дела, в разработке которого я участвую, - вскипел Полетаев и передразнил ее. – А то, девочка! Тут что тебе детский сад! Девочки и мальчики! Сопельки и трусики! Телефончики!
От упоминания о трусиках и телефончиках Чижову прямо подбросило.
- Вижу, не сработаемся мы с вами, капитан Чижова, - продолжал свой наскок начальник. – Может, тебя в отдел кадров перевести или в паспортный стол? А?
У Юли на глаза наворачивались слезы, но она старалась держаться. Сцепила зубы до судороги челюстных мышц.
- Чижова, а как твоя девичья фамилия? - внезапно полюбопытствовал босс.
- Канарейкина, - со злобой ответила обиженная женщина, хотя на самом деле до замужества была Гусева.
- Ха-ха! – заржал Полетаев почти неприлично. – Птичка была, птичкой осталось. Притом мелкой пичужкой.
- Приехали, - буркнул водитель служебного «Форда».
- Разрешите идти? - перестраховалась Юлия, вспомнив об уставе.
- Давай, Чижик, - еще раз хохотнул Полетаев и со смаком повторил. - Канарейкина.
Юля не успела отойти от машины и на пару шагов, как он призвал ее снова.
- Эй! На минуточку!
Шеф опустил стекло на двери автомобиля. Чижова наклонилась, чтобы быть на уровне лица Эдуарда Борисовича.
- Ближе, - поманил он ее.
Она приблизилась, но противный мужлан настоял, чтобы его подчиненная просунула голову внутрь салона. Тут же резко нажал кнопку, и выдвинувшееся вверх стекло заблокировало шею женщины. Юле стало трудно дышать. Такого хамства она не ожидала вовсе.
- Попалась! – торжествовал самодур. – Потеряла бдительность.
Чижова не без основания опасалась, что, выбравшись наружу, этот придурок не постесняется изнасиловать ее сзади. Полетаев между тем смилостивился и отпустил свой капкан. Юля отскочила, как ошпаренная.
- Что же ты, Чижик, так лоханулась? Так тебя любой бандитский кот крылышки обломает, не успеешь и клювиком своим чирикнуть.
Машина шефа укатила, а капитан Чижова стояла, как будто эта самая машина обдала ее грязью с ног до головы.
- Балбес, - выразила она свое отношение к шефу, теперь уже вслух. – Идиот.
На похороны ей предстояло появиться не как чижику, а словно взъерошенной курице. Адрес привел ее в большой двор между несколькими пятиэтажными зданиями. Пройдя через арку дома, который был крайний от дороги, она сразу же определила место траурного мероприятия. Небольшая группа людей в темных одеждах у подъезда. Гроб стоял прямо на улице. Чижова расположилась поодаль. Покойницу с такого расстояния рассмотреть было сложно, но это и без надобности.