«Да пребудет земля ей пухом», - мысленно пожелала Юлия, выполняя свой христианский долг, и неумело перекрестилась.
Родственников Юля определила почти безошибочно. Бабушка с опухшим от слез лицом стояла у изголовья, опираясь морщинистыми руками о борт нижнего ящика гроба. Родители девочки стояли рядом и оба пристально смотрели на неподвижное тело своего чада, почти не отводя взгляда в сторону. На глаза самой Чижовой накатились слезы. Она только планировала стать матерью, но такие эксцессы ее службы сильно отбивали желание поскорее осуществить рядовую мечту, присущую любой женщине.
Взрослых у гроба присутствовало очень мало. Основную массу скорбящих составляли подростки. Впрочем, вели себя они вполне достойно: не вертелись, не кривлялись, лишь иногда тихо перешептывались между собой.
«Вот он - мой контингент», - мысленно констатировала Чижова.
Честно говоря, она не предвидела слишком много друзей у погибшей. Ведь девочка даже в местную школу еще не успела пойти. Неуместным ярким пятном около людей шныряла рыжая собака. Видимо, местная бездомная дворняга. Чижова тут же обозлилась на себя, что ее внимание отвлекает это никчемное животное. Хотя и душой, и сердцем понимала, что вряд ли убийца, если такой действительно существует, заявится сюда, чтобы проститься со своей жертвой.
Вместо него подошли какие-то две женщины. Одна из них несла в руках блюдо, на котором возвышалась гора пирожков. Ее напарница стала брать хлебобулочные изделия и раздавать стоящим у гроба, приговаривая:
- Возьмите, пожалуйста. Помяните нашего Димочку. Помяните кровиночку нашу. Родненького.
Чижова очень удивилась.
«Почему Димочку? - стрельнуло в ее мозгу, как ударом хлыста. – Она что? Перепутала? Не туда подошла?»
Достался мягкий пахучий пирожок и ей. Юля покорно приняла поминальный дар, склонив голову в знак сочувствия. Задавать какие-либо вопросы в такой ситуации было крайне неуместно. Выполнив свою печальную миссию, женщины развернулись и двинулись прочь. Наблюдая за их продвижением, Чижова узрела то, на что не обратила внимание изначально. У дальнего подъезда соседнего дома тоже проходили похороны, но гораздо масштабнее.
Еще она заметила кощунственный казус. Один из парнишек отделился от группы скорбящих и, присев на корточки, подозвал рыжую псину.
- Джинджер! На, Джинджер, помяни Димочку родненького, - последнее слово он произнес с идиотской интонацией.
«Да они не такие уж и милашки», - Чижова с горечью отметила в своей памяти нелицеприятную информацию жирной галочкой.
Чтобы утихомирить свои нахлынувшие сомнения, Юля решила пройтись к соседним похоронам. По мере приближения явственно осознала, что горе здесь выражают более эмоционально. Душераздирающий женский крик просто рвал душу.
- Дима! Димочка! Родименький!
Какая-то женщина, видимо мать, отчаянно бросалась на крышку почему-то закрытого гроба. И тут Юлия увидела своего Николая. Ему было легче затеряться в гораздо большей толпе здесь скорбящих, но женское сердце все равно почувствовало и вычислило родного человека. Чижова мгновенно развернулась и столь резко пустилась в обратный путь, что чуть не сбила с ног какую-то девушку небольшого роста, спешащую присоединиться к участникам тех похорон. От столкновения поминальный пирожок чуть не выскочил из рук следователя.
- Женька! Булавина! Ты чего опаздываешь? – окликнули незнакомку из толпы скорбящих.
- Извините, - пролепетала Чижова и остановилась, чтобы отправить несчастного сдобного друга в свою дамскую сумочку, по ходу удивляясь: почему имя этой девушки показалось ей знакомым.
Для упаковки пирожка пришлось снова позаимствовать пакет из запасов тары для вещественных доказательств. Правда, улики ей попадаются все на уровне детского сада. Впрочем, погоревать по этому поводу полноценно не удалось. Похороны ее подопечной жертвы уже погрузились в машину и автобус. Требовалось поспешить, чтобы догнать процессию, выезжавшую со двора. Открыто побежать нелегальная гостья не могла, поэтому опоздала. Уехали все, в том числе и подростки. Юля растерянно оглянулась по сторонам. На одной из лавочек у соседнего подъезда она заметила мужчину изможденного вида.
- Что, опоздали? – заговорил он первым, проникшись наблюдением ее метаний.
Чижова подошла к незнакомцу вплотную, а затем присела рядом.