Внезапно злость на саму себя и всемирную несправедливость вскипела в глубине ее души новым всплеском. Селезнев преспокойненько найдет убийцу или грабителя, а она так и будет ковыряться в этих лабиринтах полудетской психологии и в результате станет на голову ниже от Николая. Хотя физиологически она и так меньше своего мужчины ростом, но ведь соперничество между ними по другому поводу. Нет, как любящая женщина, Юля в принципе не против быть ниже него и душой и телом, но корень зла в том, что именно он, самец инициатор этого нелицеприятного «социалистического соревнования». А это значит, что она никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах этому дураку не уступит.
«Чтоб ему…» - Чижова в сердцах хотела пожелать завистливому мужу кучу гадостей, но вслух прошептала совсем другое:
- Вагон здоровья.
Домой она явилась в прескверном настроении. Супруг встретил ее с кастрюлей в руках.
‒ Вот, купил по случаю, - бодро доложил он. – А где электроплитка?
- Отдала назад. Ты же стал подозревать, что я заработала ее своим телом.
- Я такого не говорил. Не утрируй. Бери тогда кастрюлю и дуй на кухню. Свари что-нибудь.
- Сам иди. Вари свои пельмени. Я тебе уже заявляла, что на этой бомжатской кашеварне ноги моей не будет. Никогда.
- Так что, будем с голоду пухнуть?
- Теперь ты не утрируй. Нам предложили пожить здесь кратковременно, пока подыщут более подходящее жилье. Потерпим.
- Конечно, ты есть не хочешь. Вон опять запашок. Хорошо службу тянете. Бурлаки отдыхают! С картины маслом!
- Я на поминках была сегодня.
- Я тоже был на таком же мероприятии, но глаза там не заливал. Кстати, тебя видел. Ты двигалась к нашей похоронной процессии. Что у вас там мало наливали? У нас решила добавить?
- У вас в прокуратуре все такие глазастые?
- Нет, только один Селезнев. И глазастый, и с обонянием. Рюмку за версту чует. Еще и помощницу-собутыльницу нашел себе на радость.
Уязвленная жена устало села на кровать и почти простонала:
- Боже! Последнее время мы постоянно скандалим.
- Потому что голодные!
Муж все-таки взял кастрюлю и покинул комнату. Юля первым делом переоделась и отправилась принять свой обособленный душ. На данный момент хоть какая-то приятная отдушина. Проходя мимо кухни, заметила, что ее Коля стоит у плиты и беседует с какой-то девицей при том очень даже живенько. Ее покоробило, но в душе она с толкнулась с еще большим деморализующим фактом. В передней комнатке-раздевалке на скамейке сидела голышом худосочная девица лет двадцати. В душевой тоже кто-то уже плескался. По одежде на вешалке Юля определила, что там Элеонора Ивановна. Девица прикрылась полотенцем и пропищала в свое оправдание:
- Я на вахте заснула ночью.
- Слащева! Вера! – раздался зычный зов из душевой. – Заходи!
Юля поспешила ретироваться. На обратном пути к еще одному своему неудовольствию констатировала факт, что картина в кухне не изменилась. Только голая нога девицы высунулась из-под халата до самой ляжки, а Колина улыбка стала еще шире. Юлю передернуло еще раз.
По возвращению в комнату, женщина решила подвергнуть экспресс ревизии содержимое своей сумочки. Надобность в этом мероприятии, конечно же, назрела, но по большому счету, главной ее целью являлось отвлечься и успокоить волну душевного возмущения. Детский телефон с заключением экспертизы и книжку, взятую на прокат у Худого, она положила в тумбочку. Мельком взглянув на обложку, поняла, что в глазах паренька теперь будет выглядеть глупо. «Вязание» гласило название книги. Чуть ниже в скобках добавка «часть №6».
«Придется теперь прикидываться любительницей рукоделия», - без особого энтузиазма детектив-неудачник прикинула пунктик своих будущих планов.
Трусики, брошенные с крыши, Юля развернула и понюхала. Вроде свежие. Размер почти детский. Вдоль верхней резинки заметила вышитые нитками буквы. «Н. Базанова». Улика оказалась конкретная.
Вернулся Николай и поставил на стол кастрюлю, из-под крышки которой валил пар.