- Что так рано? Голод гонит в путь? Думаешь: ноги накормят, как волка?
- Позорного? – супруг усугубил ее издевку до самой неприглядной стадии.
- А! Поняла: с утра пораньше свое расследование в общежитие провернешь о великом преступлении на кухне!
- Видно будет, - отмахнулся Николай, причесываясь у зеркала. – Работы у меня и на службе хватает.
- О службе ни слова! – рявкнула Юля и мгновенно, чисто по-женски, сменила тему. – Где же твои постирушки? Там кроме твоей улики и мое пикантное имущество.
- На балконе.
- Принеси, пожалуйста.
- «Пожалуйста» на хлеб не намажешь.
- Особенно если этого самого хлеба нет в наличие.
Коля все-таки сходил на балкон, но вернулся оттуда чернее тучи грозовой.
‒ Вот! Любуйся!
Швырнул он ее белье.
- Мог и не стирать, если так обида замучила, - по-своему восприняла его жест супруга.
- Посмотри!
Муж подскочил к кровати жены и, подхватив первые попавшиеся в руки трусы, продемонстрировал их, тыкая Юле в лицо.
– Зацени, какие уроды тут проживают!
Женщина присмотрелась и, поняв в чем дело, расстроилась похлеще муженька. На трусах была прожжена большая дырка. Видимо, при помощи сигареты. Притом на самом пикантном месте - спереди. Судорожно пересмотрев все остальное интимное имущество, она с ужасом поняла, что пострадали все вещи. Местный диверсант постарался на славу!
- Не тронули только трусы этой вот Н. Базановой, - констатировал между тем Николай. – Разве не подозрительно!
- А твоя эта Маринка курит?
У Чижовой был совсем другой кандидат в бытовые преступники.
- Кажется, курит! – нехотя предположил муж. - Но неужели это ее проделки! С виду такая милая.
- Милая, - с издевкой подзадорила Юля. – Как мне теперь на службу идти? И додумался же ты на балкон их вывесить.
- Я теперь этот балкон наглухо законсервирую, - наконец на Николая подействовали стенания супруги и он рассердился по-настоящему. – Пусть курят у себя под кроватью.
- А ну дай!
Юля вскочила и выхватила из рук мужа целые трусы Базановой. Попытки натянуть их на себя успехом не увенчались. Размер изделия оказался катастрофически мал. Еще и Коля поднял визг:
- Куда улику!
- Мне этот вещдок нужнее. А фамилию Базанова и так запомнишь.
Женщина была в отчаянии.
- Одевай дырявые, в чем проблема?
- Еще чего! Чтобы моего тела касались следы от чьей-то вонючей сигареты!
- Во! Принцесса недотрога! Вчера суп хлебала с пикантным наваром, без всяких комплексов, а сегодня прям метаморфозы щепетильности. Походишь чуток в дырявых, потом купишь новые.
- У меня денег в обрез.
- Что же тебе мамочка твоя не спонсировала перед отъездом?
- Она давала, я не взяла. На тот момент я пребывала во власти собственной гордыни. Одолжи до получки, муженек недорезанный?
- Ты думаешь: моя гордыня меньше твоей? Я тоже заверял стариков, что на новом месте справимся сами, без их спонсорства.
- Справились уже! С голой жопой по Бродвею!
- Одевай мои. Их курильщик почему-то не тронул.
- Почему-то! – взвилась Юля почти в истерике. – Из солидарности, наверное. Вашей мужицкой.
Она взяла в руки семейники мужа и примерила их на себя, приложив сверху.
- И на кого я в них буду похожа? На Зинадина Зидана? Может, это ты мои труселя самолично прожег, чтобы сымитировать встречу со своим футбольным кумиром? Так я футболеркой быть отказываюсь! Категорически!
Чижова отбросила интимное имущество супруга в сторону. Трусики миниатюрной Базановой оформила обратно в виде улики в свою сумочку. Свое испорченное, теперь уже барахло, запихнула в старый пакет и, выйдя из общаги, без сожаления выбросила в мусорный контейнер. Тут она заметила вахтершу Слащеву, которая двигалась ко входу с их посудой в руках.
- Всю ночь коты орали, - пояснила та в сторону Чижовой. – Кто-то кастрюлю с пельменями в окно выбросил, так у хвостатых всю ночь был пир-горой. Сбежались, наверное, со всей округи.
Застигнутая врасплох организаторша кошачьего кутежа молчала стойко, как партизан.