– Ладно, - заунывно протянул он, сдавая позиции на полуспущенных тормозах. – Попробую решить вопрос: почему я водовоз?
Юля улыбнулась с благодарностью. Он было намерился приобнять ее и утешить, но она тут же отпрянула, как дикая рысь.
- Договорились же! Даже не прикасаться.
Потом они делили кровати и разбирали свои сумки. Вещей на первый случай взяли в меру своей грузоподъемности. Очень много места в багаже заняла форма, а еще постельные принадлежности и всякие полотенца. Это Юлина мама помогала им собираться и настояла на своем принципе, что нет большего счастья, чем спать на ложе, заправленном чистым постельным бельем. Носильной одежды поместилось в обрез. Даже белья минимум. Одежный шкаф, после размещения в нем всех вещей, имел вид бедного родственника и обиженно скрипел при каждом раскрывании дверец. Лишние пустые тремпеля навевали тоску. Коробку с косметикой женщина даже не сообразила, куда приткнуть и сунула ее на крышу шкафа. Гигиенические принадлежности рассовали по тумбочкам. Сумки с остатками вещей запихнули под кровати.
Юля села на свое ложе и осмотрелась. Вместо радости бытия на глаза навернулись слезы. Еще и есть хотелось.
- Коляша, - назвала она мужа, как в прежние счастливые времена, а то, что они действительно таковыми являлись, в данный момент она осознала до самой последней клеточки своего тела. – Может, в кафе?
- Пошли, если отыщем что-либо подходящее.
Особой удачи не выпало им и на этот счет. Заведение, которое попалось им в ближайшем квартале, изысканностью не отличалось. Наибольший дискомфорт создавал дым сигарет. Чижовы были оба некурящими, а Николай к тому же и непьющим. Он кривился и от запаха спиртного, и от раскрасневшихся рож за соседними столиками. Супруге он все же заказал бутылочку ликера - подсластить начало самостоятельной жизни без мамкиных пирожков. По этой причине возвращение в общежитие и даже первая ночь для женщины уже не казалась столь ужасной.
Все эти скорбные события происходили при заселении несколько дней назад, а на данный момент Юля брела со службы опять в упадочном настроении, по ходу размышляя о перипетиях своей судьбы. Воспоминания о заселении заметно замедлили ее шаг. Аромат сладкого ликера давно уже выветрился с ее губ, и энтузиазма к возвращению «домой» поубавилось. Теперь это священное с детства слово «дом» приходилось применять к этому гнусному месту проживания, а это так коробило ее душу. Единственная дочь довольно обеспеченных родителей, она не ведала всех гадких нюансов самостоятельной жизни. Холеная особа такая характеристика вполне соответствовала ее натуре. Там, в родных пенатах, бытовые вопросы легонько цепляли Юлю по касательной. Она всецело полагалась на маму. Да и после замужества свекровь помогала тоже. Они вполне ладили. Здесь же Юля чувствовала себя сломанной заводной игрушкой. Пружинка внутри вроде есть, а ключика, чтобы ее завести, нет. Вот она передвигается вдоль по улице, а того, что должна делать обычная замужняя женщина по пути домой, сообразить не может. Единственно, на что ее сподвигло подсознание на уровне рефлекса ‒ это заскочить в магазин купить хлеба и колбасы. Еще она купила большую бутылку газировки. Это в большей степени для себя. От чая с общей кухни она решила отказаться из-за брезгливости и недоверия к соседям этого вертепа.
В комнате Юля застала мужа спящим в одетом виде. Наверное, ждал ее и задремал. Такую версию поведения супруга она придумала себе в удовольствие, акцентируя на предположении «ждал». Тут же, представив себя чуткой женой, она осторожно присела за стол и достала из сумки сверток с продуктами, стараясь не шелестеть упаковочной бумагой.
- Во! – неожиданно вскочил муженек, потирая руки в предвкушении приятных вкусовых ощущений.
Женская чуткость супруги осталась ним незамеченной.
- Дай хоть нарежу.
Юля пыталась остановить напор мужчины, но Коля перехватил нож в свои руки и рубанул палку колбасы посередине.
- На, - сунул он одну половину женщине, а вторую смачно откусил прямо так.
- Зверь, - с укором, но очень мягким пожурила его Юля. – Хоть с хлебом ешь, хищник.
Хлеб оказался свежим, мягким и пахучим. Коля жевал, жмуря глаза от удовольствия.
- Что так поздно? – поинтересовался он, сбив взбесившийся в нем приступ голода.
- Представь себе, мне кабинет выделили, хоть маленький, но сугубо личный. Я там одна буду сидеть, - доложила жена, тоже прищурив глаза от удовольствия, но уже другого рода.