Кадровичка в этот момент стала бордовой, как вареная свекла.
- Так мне уйти, - вновь уточнила Чижова.
- Ничего. Сидите. Мы тут с другого конца стола пристроимся. Давайте, Людмила Михайловна. Что там у вас?
- Яковлевна, - поправила его подчиненная.
- Чего? – не понял босс.
- Я Людмила Яковлевна, - еще раз робко попыталась подсказать растерявшаяся женщина.
- Зачем вы мне об этом сто раз повторяете? Я прекрасно знаю, что вы Людмила Павловна.
Полетаев деловито уселся, ожидая пока его спутница дрожащими руками достанет хоть какую-то бумаженцию из своей папки. Начальник, видимо, тоже разбалансировался основательно, совершая совсем необдуманные поступки. Он машинально схватил в руки банан, быстро очистил, откусил и стал сосредоточенно жевать. Чижова до крови впилась в свои губы, чтобы не рассмеяться.
- Не возражаете? – запоздало спросил мужчина разрешение на угощение.
Юля молча покачала головой, не в силах раскрыть рот.
- Капитан Фролов хочет перенести свой отпуск с сентября на декабрь, - разродилась с докладом работница кадров. ‒ Вот заявление.
- Ну ка!
Полетаев с готовность схватил протянутый ему документ.
– Не возражаю. Новый год решил встретить с новой семьей.
Он достал авторучку и размашисто подмахнул свою роспись.
- Гришина мы отправляем на курсы повышения квалификации в кинологическую школу…
Перед начальником из папки подчиненной вынырнула очередная бумага, а Чижова вынуждена была усомниться в своих пагубных подозрения в отношении «истинных трудов» этой парочки. Она тоже присоединилась к всеобщей работе и накатала заявку для проведения экспертизы двух образцов жевательной резинки. Отправиться к экспертам – это настоящий невыдуманный повод покинуть кабинет благовидным образом. Для пущей убедительности своей занятости Чижова демонстративно глянула на часы и тут же изобразила поспешность.
- Совсем забыла! Мне ведь нужно побывать в одном очень важном месте.
Чижова вскочила, по ходу собирая свои бумаги. Она почувствовала, как ее груди, лишенные дополнительной поддержки, предательски колыхнулись под курткой, как две волны в три бала. Пришлось спешно повернуться к своим незваным гостям спиной, благо ей потребовалось закрыть документы в сейф, который стоял как раз у задней стены кабинета.
- В прокуратуру? – деловито поинтересовался озабоченный руководящими обязанностями начальник, пересаживаясь на освободившееся место за столом.
- И туда тоже!
- Я закрою! Не волнуйтесь! – последнее наставление из уст начальника понеслось ей вдогонку.
Покинуть собственный кабинет оказалось великой радостью, но дальше поводов для аналогичных эмоций не предвиделось? Нынче для Чижовой выпал самый что ни на есть растеряшный день, если определить его словом из лексикона Юлиного детства. И важных вещей лишилась, а с ними и точки опоры. Вроде бы наметила идти в вотчину экспертов, но снова лицезреть противную Зиночку не хотелось до капризного визга. Оказавшись на улице, она решила немедленно идти домой за деньгами, а потом сразу в магазин женского белья, но тут столкнулась со Стрельцовым.
- Вам куда? – поинтересовался тот и царственно кивнув в сторону своего красного болида.
- Вы же не в моем подчинении? – вяло напомнила Юлия, уже устав сопротивляться неблагоприятным стечениям обстоятельств.
- Руководитель у нас один. И, скорее всего, нам просто по пути?
- Поехали, - согласилась женщина еще с большей вялостью перед происками зловредной судьбы.
Хотя уже через секунду вычислила пользу от этой встречи.
- Павел Степанович, вы к экспертам не сходите. По-джентльменски. Мне нужно материалы кое-какие сдать. Бумажки я оформила. В одном ведь деле участвуем.
- Что, нашу Киру Михайловну плохо переносите? – мимолетно поинтересовался Стрельцов и тут же поправился, столкнувшись с удивленным взглядом коллеги. – Зиночку, я имею ввиду.
- Ага, - коротко подтвердила Юля, пытаясь зафиксировать в памяти настоящее имя местной «любимицы» в кавычках.
По возвращению пожилого джентльмена Чижова уселась на заднее сиденье. Подальше от мужского духа. Впрочем, это ее не спасло. От тряски в стареньких «Жигулях» груди ее так расколыхались под курткой, что эротическое игривое настроение накатилось еще сильнее, чем там, в кабинете. В голову полезли самые провокационные мысли.