Получив два заказанных брелка, она сразу же отправила их в карман от греха подальше. Можно было уже двигаться к выходу, но тут у нее родилась еще одна сумасбродная идея. Чижова достала из сумочки пакетик с трусиками и попыталась быстренько состряпать пареньку какую-нибудь подходящую легенду.
- Ты, я вижу, парень рукастый. Сможешь мне помочь? У меня тут проблемка небольшая возникла. Купила я одну вещицу племяннице своей винтажную за бешенные деньги, а она мала оказалась. Нельзя ли ее как-то расширить, подогнать размер?
Женщина протянула молодому слесарю пакет, который все это время теребила в руках.
Сополя подошел поближе к лампе и развернул полученную вещь.
- Так это же трусы, - охнул он.
– Вот именно. Среди строя стольких красоток в неглиже.
Юля провела рукой, указывая на стены.
- Ты решил изобразить монашеское смущение.
- Я же не портной, - продолжал противиться мужской дух пацана.
- Но ты же все можешь, - лила елей в уши Сополи обольстительница. – Придумай что-нибудь.
Парень прошел к верстаку. Взял ножницы и разрезал трусы по бокам. Затем снова соединил разъединенные части при помощи двух кусочков блестящих цепочек и заклепок. Получилось действительно винтажно.
- Ты гений!
Чижова подхватила модернизованное белье и чмокнула юного Левшу в щеку.
– Спасибо. Племянница у меня как раз металлистка. Обрадуется безмерно.
- Так это вроде уже не модно. Металлистом быть.
Сополя вдруг шарахнулся от ее поцелуев и, споткнувшись, упал на спину. Юля не успела броситься ему на помощь. Сзади от двери раздался невнятный, заплетающийся голос:
- О! Сынок, наконец-то ты себе подружку завел.
Шаткой походкой в подвал ввалился пьяненький мужчина невысокого роста.
- Па, это не подружка, - слова Сополи прояснили ситуацию с родством. Парень судорожно вытирал ладонью поцелованную щеку.
- А это мы сейчас проверим: подружка это или дружок, - мерзко хихикнул истинный хозяин подвала, ковыляя по направлению к женщине.
Сополя смутился своего развязного предка и загородил свою гостью плечом, отпихнув батяню в сторону.
- Эй! Ты чего, щенок!
- Пойдемте, - позвал молодой слесарь Юлию Васильевну к выходу. - Ну его.
Когда они оказались на улице у парня прямо потекло из носа и глаз.
- Ты что, плачешь? – посочувствовала женщина. – Бывают папаши и похуже. Я уж на своей службе насмотрелась.
- Он у меня хороший. Рыбалку любит. Выпивший только хамит иногда. А слезы – это аллергия на солнечный свет, - пояснил он, утирая сопли подолом майки.
- Так сегодня довольно пасмурно, - заметила Чижова.
- На жаре со мной совсем каюк.
- Вон оно что.
Этот факт, конечно, удивил женщину, но полезной информацией к ее расследованию совершенно не являлся.
- Ну, я пошел.
Сополя направился прочь, но Чижова остановила его:
- Подожди.
- Я о том, что там, в подвале произошло, никому не скажу. Обещаю, - понял он ее по-своему.
Юля пропустила клятвы паренька мимо ушей.
- Как бы ты охарактеризовал вашу погибшую подругу одним словом?
- Какую подругу? Дождя, что ли?
- Да.
Зацикленность ребят на этом идиотском прозвище уже начинала ее бесить.
- Дождь? - еще раз повторил Сополя. – Честная, наивная, веселая…
- Одним словом! – почти гаркнула следовательница.
- Бестолковая! – так же резко выпалил ее собеседник.
- В каком смысле?
Сополя сразу сник. Вместо ответа указал в глубину двора.
- Вон! Гопник идет! У него спросите. Он ее лучше знает.
Чижова повернула голову в указанном направлении, и у нее сразу же родилось подозрение, что Сополя просто отвлек ее внимание, чтобы сбежать. Никакого гопника в ее криминальном понимании она там не увидела. Какой-то рыжий паренек лет двенадцати бесцельно шел по двору, беспрестанно пиная ногами все, что попадало ему на пути.