- Лысый, - догадалась Чижова.
- Кто лысый?
- Пушкин ваш лысый.
- Так что у него парик?
- Нет. Погоняло у него такое на антиподе. Это, к примеру, если бы вам дать прозвище «Быстрый Олень».
Стрельцов заметно обиделся.
- Вы уж, Юлия Васильевна, определитесь, а то я для вас то ходок на лево, то олень.
- Я не в том смысле. Не о ваших взаимоотношениях с женщинами. Я о скорости передвижения., - поспешила выкрутиться Чижова. – Хотя это работает в любом случае. Затворнику-монаху можно дать кличку Ловелас, а какому-нибудь Казанове – Олень. Главное, максимально полюсная противоположность. Вот мне по этому принципу какое бы прозвище подошло, как вы считаете.
- Работа с подростками доведет вас до… - деликатность не позволила старшему товарищу подобрать нужное слово. – Сегодня вон чуть с крыши не кувыркнулись. И в помидорах куртка вся, как после того испанского праздника. Недавно по телевизору видел.
- На вас работа с бабушками тоже дурно влияет.
Чижова обиженно передернула плечами.
– Кстати, как сегодняшние успехи? Узнали что-нибудь путное. Во дворе я слышала о ней нелицеприятные отзывы.
- Обыкновенная старушенция, - вяло заступился за свою подопечную Павел Степанович. – В ту ночь, когда внучка пропала, вовсе не спала, а старалась что-либо предпринять по мере своих возможностей. Самолично броситься на поиски, ясное дело, не могла. Звонила своим подругам и знакомым и просила, чтобы их мужья помогли. Вот моя последующая задача - опросить всех тех, с кем она связывалась в ту ночь.
- А родители Дождя как?
- Кого?
Стрельцов посмотрел на свою собеседницу уж совсем подозрительно.
- У девочки такое прозвище было, а вы, небось, подумали, что у меня от удара помидора в голову помутнение рассудка.
- Дождь, - повторил мужчина, сокрушенно мотнув головой. – А тут в чем эта ваша полярная антитеза?
- Я еще не выяснила. Так как на счет родителей.
- Уехали они в свой город. Мать вторым беремена. Боятся, чтобы не сорвалось.
Фривольное настроение Чижовой мгновенно испарилось.
- А почему мы не едем? Машина сломалась?
- Я рассчитывал, вместе с вами на опрос свидетелей сходим, а у вас нога. Давайте я вас отвезу домой, а потом вернусь, доведу свою задачу до завершения.
Юля согласилась кивком головы. Она задумалась о перипетиях судьбы. Родиться в год гибели старшей сестры - перспектива действительно ужасная. Ужаснейшая!
Стрельцову пришлось заводить Чижову и в общежитие. Дежурная на вахте чуть сознание не потеряла, узрев «окровавленную» куртку своей постоялицы из правоохранительных органов.
- Спокойно, - урезонила ее пострадавшая. – Это не результат перестрелки. Скорее последствия праздника. Испанского…
‒ Вот уж действительно испанский стыд, - проворчал пожилой опер.
Им предстояло еще подняться на второй этаж.
- В чем стыд, Павел Степанович? Я что, уродина?
- Видела бы меня моя супруга. А ваш дома?
‒ Это что, намек опытного ходока?
Легкое парижское настроение вновь вернулось к женщине.
- Тьфу! – уже прямо ругнулся Стрельцов. – По первому впечатлению вы мне показались очень суровой особой.
- Я такая и есть. А сегодня у меня отклонения, потому что, как говорил почтальон Печкин, у меня велосипеда нет.
Юля демонстративно махнула рукой пониже пояса.
Дверь в ее комнату оказалась не заперта.
- Неужели это я забыла, - вслух посетовала прибывшая хозяйка апартаментов, вспоминая, кто утром выходил последним.
Войдя в помещение, Стрельцов наконец отстранился от хромоножки и обессиленно завалился на кровать.
- Фух! – громко выдохнул он. – Битый битого привез.
- И дышал, как паровоз, - поддержала шутку Чижова и даже в рифму.
Завернув голову набок, она тут же принялась рассматривать пятно на куртке.