- Слушаю.
Селезнев стал уже почти серьезен, зато Юлю разболтало, как лодочку на волнах. Коньяк прибавил смелости, но убавил собранности. Она еле-еле сформировала свой мини доклад:
‒ Значит так. Существует некая компания подростков, которая проводит время вместе, занимаясь своеобразными играми. Каждый из них имеет личный жетон со своим именем. Перед началом очередного развлечения они бросают свои жетоны в чью-нибудь шапку и тянут жребий, придумывая задания, которые следует выполнить. Это как игра в фанты. Знаете такую.
- С жетонами ясно, - признал Селезнев, - но трусы тут каким боком?
- Дело в том, что задания у них глупейшие и зачастую провокационные. Например, бросить трусы с крыши кому-нибудь на стол открытой площадки кафе.
- Так это они нам тогда?
- Не исключено. Но вернемся к нашим барашкам. Девчонки, чтобы обезопасить себя и уберечься от позорного состояния, после выполнения полученного задания, обманывали парней и одевали на себя по двое трусов.
- Получается, погибшая не выполнила своего задания, - Селезнев начал мыслить на шаг вперед.
- Не факт, - осадила его подчиненная. – На ней могло быть и трое, и гораздо больше трусов. А на момент гибели осталась всего пара.
‒ Значит, они поднимались на крышу, чтобы исполнить волю жребия?
- Опять же, не обязательно. Она могла получить задание бросить свое белье, например, в раскрытое окно проезжающей мимо машины.
- Да, - согласился Селезнев и долго пристально рассматривал свою подопечную, как будто заново оценивая ее, и в качестве результата переоценки лихо воскликнул. – Эх! Ваши успехи надо бы отметить, но моя волшебная емкость, - он потряс своей фляжкой горлышком вниз, - пуста. Ее бодрящее содержимое иссякло.
Как по мановению палочки Гарри Поттера дверь снова разродилась очередным стуком, и в комнату вплыла Марина Баянова. В ее руках была бутылка вина и тарелка с какой-то снедью.
- Юленька, я все-таки не могу успокоиться. Нам с мужем так стыдно перед вами. За наши беспочвенные обвинения.
- Две миски борща как компенсация за неприятный инцидент вполне достаточная расплата. Притом какого борща! С большим восклицательным знаком.
- У нее вино, - указал Селезнев на бутылку, не особо вникая в болтовню двух женщин.
- Вино, - подтвердила его собутыльница.
‒ Значит? – тут уж он не стал дожидаться утвердительного ответа, а галантно предложил Марине. – Садитесь, мадам. Прошу. Вы для нас как воля небес. Тот самый жребий судьбы.
Когда домой вернулся Николай, Селезнева уже не было, а Марину «тот самый жребий» уже бросил на кровать в совершенно бессознательном состоянии. Соседка снова светила своим белоснежным бельем из-под распахнувшегося халата.
- Что эта Афродита делает в моей постели, - возмутился хозяин комнаты.
Его жена сидела за столом и, подперев голову кулаком, сосредоточенно беседовала с каким-то невидимым собеседником.
- Ты трусы мне купил? – подскочила она, завидев прибывшего супруга.
- Вон, одолжи у своей подружки.
Кивнул Коля в сторону отрубившейся гостьи.
– Вот смотри какие!
Он распахнул халат Марины во всю ширь.
- Я вспомнила!
Юля подорвалась с места, бросилась к своей сумочке и стала в ней копошиться. Тем временем ее муж уселся к столу и стал перебирать объедки гуляк, кое-что отправляя себе в рот.
‒ Вот!
Торжественно продемонстрировала она мужу стринги Ксениной мамы.
– Смотри, какие сексуальные.
- Что-то я не припоминаю, чтобы мамка тебе такой фасон покупала, - не сдержался, чтобы не съязвить, супруг.
- А вот как видишь, расту?
- Уменьшение размеров трусов теперь называется ростом? Это у алкоголиков такая шкала?
Юля, не обращая внимания на колкости спутника жизни, взяла стринги двумя пальчиками за веревочку и стала дразнить Николая, махая ними перед самым его лицом. Неожиданно он изловчился и ухватил их зубами.
- Ты что, совсем озверел, фетишист несчастный!
Она стала из всей силы тянуть добычу Николая к себе обратно. Изящное изделие не выдержало грубой борьбы и разорвалось.
- Что ты наделал, животное! – гнев женщины выплеснулся убийственной волной.