Первой на глаза ей попалась вахтерша. Та посмотрела на Чижову с какой-то жалостью и посоветовала:
- Вы вашего карася Марине предложите. Баяновой.
- А как ее найти?
- 21-я комната.
Юля посчитала совет ценным и. поднявшись на свой второй этаж, постучала в нужную дверь и сразу же заглянула. В комнате муж Марины чистил картошку, а их сынок рисовал, сидя за столом.
‒ Вот презент соседям.
Юля решила действовать стремительно, чтобы сразу же блокировать возможный отказ. Прошла внутрь и шмякнула рыбу на стол.
- Примите, так сказать, леща.
- Спасибо, - поблагодарил хозяин. – А Марина в магазин побежала.
- За рыбой?
Чуть было не расстроилась щедрая дарительница.
- Нет. Сказала, что огурец к салату нужно купить. Хотите подождите ее. Она давно ушла. Должна скоро вернуться.
- Нет. Я лучше побегу.
При ее состоянии такая форма передвижения могла быть применена лишь в качестве красочной метафоры. К исходу беспокойного дня Юлина нога разболелась до вселенских масштабов. На тот момент главной ее целью стала кровать. Мечта упасть в мягкое комфортное ложе и расслабиться всецело овладела ее душевным состоянием. Даже неожиданная сцена, которую она застала у себя в комнате, как ни странно, не убила в ней этого желания поскорее лечь. Хотя от увиденного в глазах у женщины потемнело, а в горле перехватило дыхание. Коля на своей кровати лежал в обнимку с Мариной Баяновой. Правда, до груди парочку скрывало одеяло, но их переплетенные руки были открыты.
- Ой! – только и пискнула хозяйка комнаты и, стыдливо прикрыв глаза рукой, проследовала к своей постели. – Я не смотрю. Не переживайте.
Чижова плюхнулась на свое ложе и тут же уперлась лбом в стенку. Ее стали душить слезы жгучей обиды. Отзвуки любовных телодвижений, которые до нее доносились, казались бесконечными.
- Да что же так долго, - Юля, наконец, не выдержала и простонала.
Когда за спиной все стихло, она все-таки повернулась.
- Что, купила огурец к салату? – ее вопрос тонул в трясине сарказма.
- Купила, - подтвердила Марина, вытирая свои губы полой халата. – Вон, в пакете. Вам не надо? Могу поделиться.
- У нас уже есть. Спасибо. Огурец – молодец, парень - удалец. Теперь будем дружить домами, я так полагаю. Да, Коленька?
- А чего? – неожиданно загорелась Марина. – Давайте этими станем. Как их там? Свингерами!
- Ну конечно! Само собой. Кем же еще?
- Ну все!
Марина, уже не краснея, направилась к двери.
– Осталось Лешку уговорить.
Юля снова уткнулась в стену. Смотреть в рожу этому бесстыднику ей совсем не хотелось.
- Ты сама виновата.
Не сразу, но все же ее благоверный созрел для оправданий.
– Намеки мне довольно прямолинейные делала.
- Я даже не представляла, что ты шуток не понимаешь. Либидо разума лишило?
- Теперь придется осознать, что неудачный юмор может довести и до беды.
- Кому беда, кому услада.
- Да не такая уж и услада.
- Бедненький огурчик свой натрудил. Так старался не удовольства ради, а во благо похоти.
- Опять юморишь. Притом мерзко.
- Мерзко да дерзко.
- Да ну тебя.
Николай тоже отвернулся.
– Доведи до конца расследование, и все устаканится.
- Ты, я вижу, в своем расследовании отчаялся уже, так сдавайся.
- В моем деле такой тупик – мама не горюй.
- Твой тупик между ягодиц Марины.
- А это что?
Николай подбежал к шкафу и выдернул оттуда черные леггинсы жены и швырнул их ей на кровать.
– Вы уж совсем по-зверски орудуете. Кто это такой неудержимый, разорвал их на тебе? Селезнев или этот старпед, с которым вы тут завтракали в милой обстановке.
Юля лишь мельком взглянула через плечо и снова прилипла носом к стене.
– Это я трусы пыталась из них вырезать. Ты же не удосужишься купить мне нормальное белье.
- Я тебе сказал дома сидеть, ногу лечить, но тебя так и прет на подвиги. И без трусов готова бежать. Ничего тебя не останавливает.