- Что? Чем мы недовольны? Нормальные такие парашюты. Я еще, пожалуй, и в соответствующую секцию запишусь. Буду в них из самолета прыгать или хотя бы с крыши, чтобы помолодеть.
- Аут! – выразил Коля свои эмоции словом, которое до этого никогда не использовал в своем лексиконе.
Вдобавок ко всему в комнату вкрадчивым шагом просочилась Марина Баянова.
Николаю сразу же понадобилось изучить обстановку за окном.
- Рановато, - съязвила Юля, вперившись взглядом в соперницу. – Если вы надеетесь, что я снова отвернусь к стенке, так я на ее поверхности уже все трещинки и бугорки изучила. Всех пробегающих паучков пересчитала… И мне это порядком надоело.
- Я вот в качестве компенсации за вредительство моего придурка.
Марина высыпала на Юлину кровать ворох каких-то кульков и пакетов. Юля механически стала их пересматривать. Это были трусы в блестящей упаковке очень высокого качества известных брендов.
- Я в магазине женского белья работаю, - Марина заговорила уже посмелее.
- Белоснежные, - с придыханием прошептала восхищенная Чижова, разглядывая самый эффектный пакет.
‒ Вот одна из проблем и разрешилась, - констатировал Коля.
Юля сразу же отбросила полезные подарки.
- Хочешь сказать, что зарабатывал все эту роскошь для меня своим бесстыжим цугундером?
- Все! Я пошел! Этот дурдом, я вижу, никогда не кончится!
Николай хлопнул дверью. Марина осталась.
- Юлечка, признаю, наделали глупостей, - начала она робко, как будто ступала по тончайшему льду, но потом резко вскричала, как раненая чайка. – Прости! Бес попутал!
- Только без драматургии здесь, - презрительно попросила оскорбленная женщина. – Пожалуй, обойдемся без Чехова.
- От меня Лешка грозится уйти, - Марина продолжила декламировать, хотя уже и попроще. – Проституткой обзывает.
- Хочешь вызвать сочувствие? Так вот! Не дождешься!
У Марины по лицу потекли обильные слезы.
- У нас же сынишка, Женечка. Такой милый послушный мальчик.
- Да сыну не придется гордиться своей мамашей! – злость так и распирала Чижову.
- Юлечка, сжалься, пожалуйста.
- Сжалилась уже. Иди своей дорогой и презенты эти в форме дани забирай. Я лучше в панталонах похожу.
- Сжалься, - твердила Марина как заведенная. – Сжалься. Прошу. Умоляю.
- Все! Рыдаю в голос! Проявляю бабскую солидарность! Что ты еще от меня хочешь?
- Отдайся моему Алексею, - чуть слышно попросила экстремальная визитерша.
- Что? – Юля не поверила своим ушам.
- Пусть между вами завершиться то, что вчера началось. Может, он тогда и успокоится.
- Убирайся, полоумная! – заорала Чижова, как сирена пожарной машины.
Марина бухнулась на колени и обхватила Юлины ноги.
- Сделай это во имя моего ребенка. Век благодарна буду. В церкви все грехи отмолю.
- Что же это делается?
Чижова устала сопротивляться такому напору душевных эмоций оступившейся соперницы.
- Ну хоть в кровати вместе полежите под одеялом, как мы с твоим, - Марина сбавила градус требований.
- А вы уж впрямь только и лежали. В это красивое предание верится с огромадным трудом.
- Мамой, клянусь, - самозабвенно божилась соседка.
Юля зажмурила глаза и сделала глубокий вдох.
- Ладно давай только по-быстрому, а то передумаю.
- Я сейчас. Мигом. Лешку позову.
Марина отклеилась от нижних конечностей Чижовой и, развернувшись, так и побежала на четвереньках. И только ухватившись за дверную ручку, поднялась на ноги. У Юли возникло молниеносное желание тут же запереть за ней дверь, но она не сдвинулась с места.
Какой-то сонм безумных мыслей и чувств нахлынули на нее, ввергнув в состояние, близкое к сумасшествию.
‒ Это во имя спасения семьи, - в запале прошептала женщина. – Нет не семейки этих Баяновых, а своей. Если я немножко припаду ниц, то сравняюсь с Колей, и мне будет легче его простить.