Этого хватило, чтобы Леха осмелился усесться за стол, выставив бутылку вина. Юля, со вздохом обреченной на казнь, достала пластиковые стаканы.
Гость разлил по порции своего угощения.
- Закусь есть?
На столе появилась чумазая печенная картошка. Выпили без тостов. Мужчина откусил картофелину, даже не замечая, что ест.
- Я поплакаться пришел.
- Погоди, я жилетку надену, - съязвила Юля, но свою куртку без рукавов действительно набросила на плечи.
- Не могу я к ней вернуться! – отчаянно выкрикнул жалобщик. – Не могу простить измены. Хотел бы, но не могу! Решил разводиться!
- А со мной так прицепом под одеялом повалялся?
- Забудь.
- А как же сын? Тоже бросишь?
- А что делать! Жить с этой змеей? Хотел вот поговорить по душам минуту назад. Уже по коридору иду, а к ней в комнату какой-то новый хахаль – шасть! Паскуда!
Новый хахаль в лице Селезнева вернулся к ним в комнату.
- Что за пикник у обочины? – узрел он нелицеприятную из-за чумазой картошки картину алкоголизма.
‒ Это муж Марины, - представила Юля своего печального гостя.
- Кстати, гвоздя у нее не нашлось. И вела она себя неприветливо, - доложил Николай Аркадьевич.
- Гвоздя? – Леха вперился в Селезнева злобным взглядом. – Нет у нас ни гвоздей ни шурупов! Эта зараза все гвозди вбила в крышку моего гроба.
- Боже! Какие страсти? – Селезнев снова отвлекся на Леху, который мешал прокурорскому чину обсудить нюансы служебных дел.
- Их семья на грани развала, - подсказала Чижова. – Вот, утешаю.
- Молодой человек, дайте нам договорить с коллегой, а потом мы вплотную займемся вами, - наконец Юлин босс прочувствовал обстановку и взял бразды руководства в свои руки.
– Вот! – вернул он жетон своей помощнице. – Метку я проставил. Пришлось обратиться к плотнику, который там, в конце коридора, дверной замок в душевую меняет.
- Сучка! Все-таки обломала меня окончательно, - не сдержалась женщина.
- Кто, сучка? – мужчины воскликнули почти в унисон.
- Да есть тут одна амазонка.
Юля не стала вдаваться в подробности.
- Теперь перейдем к вам, товарищ Отелло, - Селезнев деловито подсел к столу. – Наливайте!
Хозяйка расположилась сбоку на краю своей кровати.
- Так в чем же жгучесть вашего желания разрушить собственную ячейку общества? – начал Селезнев, осушив свой стакан.
- Изменила она мне, - Леха тоже выпил дозу и с горя ударил кулаком себе в грудь.
- С кем?
Юля вовремя толкнула ногой любовного страдальца, который сидел с ее стороны.
- Да есть тут один, - на удивление пьяный Баянов, ощутив сигнал женщины, среагировал правильно и не назвал имени своего обидчика. – Говорит: будем, типа свингеры.
- О! Это уже интереснее.
Селезнев не терял время даром и вгрызался не только в своего визави, а заодно в печеную картошку - продукт, совсем неподобающий прокурорскому чину. Его руки и лицо вскоре испачкались сажей.
- Вы закусывайте, - не забывал он зазывать к трапезе и остальных присутствующих. – Итак, вы согласились на ее пикантное предложение? Так в чем проблема? Кто вам виноват?
- Свинг – это только прикрытие. Эта стерва и без него ноги раздвигала на ширину плеч вместо физзарядки перед любым тренером по гимнастике.
Леха оказался способен на живописную речь.
- Да, - вздохнул Николай Аркадьевич, - тяжелый случай. Ваше мнение? – обратился он к Чижовой.
- Надо мириться, - вердикт той был категоричен.
- Видите, - Селезнев снова вернулся к Лехе и поднял стакан. – Ну, за мир во всем мире!
- Нет, - упрямо замотал головой обиженный муж, как строптивый бык.
- Эх! Леха, Леха, ей без тебя так плохо, - прокурорский чин тоже оказался способен на юмор и лирику в одном наборе.
Леха аж прослезился. Тут к ним в комнату вернулся травматолог с пакетом продуктов в руках.
- Ни фига себе! - охнул он с порога. – Да тут гэнг-бэнг намечается!
Чижова, хоть и выпившая и под возбудителем, но интуитивно покраснела.