Глава І. Мои воспоминания
Что вы чувствуете, когда видите дождь за окном? Слышите как тяжелые капли тарабанят по крыше, знаете, что выйди вы из дому - и перед вами будет стоять неприступная стена дождевого потока... Может вы рады тому, что наконец выпала с неба живительная вода, а может, ворчите себе под нос, что опять все дороги раскиснут и вы завтра же запачкаете новые сапоги по дороге куда-нибудь. Вы думаете о дожде все что угодно, но точно не боитесь его, не испытываете перед ним страх... Однако именно такие ощущения водная стихия вызывает у меня, ужас овладевает мной, когда я вижу как сгущаются тучи и с неба падает первая капля воды.
Но почему?! Почему я уже третьи сутки еду прочь от своего дома на поезде, наотрез отказавшись сходить с него хоть на минуту до прибытия на свою станцию? Почему я стараюсь не смотреть в окно, когда ливень застает меня в пути? Я знаю... О-о-о, я знаю от чего мой сосед в купе так и не добился от меня объяснений моей молчаливости и бегающих глаз. Он хороший парень. Возрастом примерно такой, как я, или хотя бы выглядит на такой возраст. Мне наверное немного спокойнее от того, что я еду не один хотя бы какую-то часть пути. Нот это спокойствие обманчиво: я стараюсь не думать о недавнем прошлом, но каждую ночь мыли и рана на голени возвращают меня туда, в Кирач, место столь северное, что прозябаешь от одной только мысли о нем. Я еду в купе, и смотрю в потолок, в окно на леса и озера, реки, поля, которые проносятся за окном, и немногочисленные населенные пункты, остановка на них предусмотрена.
Поезд остановился в какой-то глуши: сразу за вокзалом текла река, а где само город или село при вокзале я не смог увидеть из поезда. Мой сосед, Рома, проснулся тут же, как поезд начал тормозить и глянув в окно констатировал:
- Чухлинка, опять останавливаемся где не попадя!
- Знаешь эту станцию? - Ранее мне не приходилось много ездить на поездах, лишь раза два за жизнь я покупал билет на такой вид транспорта, и от того совершенно не разбирался в железнодорожных маршрутах.
- Да, проезжаю ее, когда езжу к родственникам.
Вдруг по вагону разнеся возглас: "Покупаем, свежие горячие пирожки, с капустой, картошкой, рисом, Кому чай?", и сразу весь вагон окутал запах жареного теста и самого дешевого черного чая, который вы сможете найти на прилавках. Продавец подошла ко входу в мое купе и вопросительно глянула на нас. Она пыталась найти в наших взглядах интерес к ее предложению, но суровый взгляд Ромы отогнал ее прочь.
- Не советую покупать еду в поезде, если дорого здоровье, — переменившись на улыбку размеренно произнес мой попутчик.
- Да уж, я знаю, едой их товары назвать сложно, однако чай, я думаю, не принес бы нам вреда.
- Может, но пить как то не хочется, особенно тебе. - Мы перешли с моим соседом на "ты" еще в день встречи. Это для меня естественно.
- Да, ты прав. - Я снова закрыл глаза, понятно почему.
- Дим, я конечно вообще не настаиваю, — начал было Роман, и я уже знал, что он скажет дальше, — но все же, может, расскажешь?
Я вздохнул, думается мне, что это нежелательно, посвящать кого-то в подробности этого происшествия, однако мне тяжело от того, что я не могу поделиться своими мыслями хоть с кем-то. Это невыносимо, когда одиночество пожирает вас, оно разъедает вашу душу изнутри, ядовитые мысли проникают в каждую клетку вашего тела. Не могу больше молчать, надо, надо с кем-то поделиться, держа в себе эту историю, я только подливаю масла в огонь своего схождения с ума, и помогаю им...
- Ладно, нам тут еще десять минут стоять, — я открыл глаза и сел на своей полке поудобнее. - Расскажу, но это будет непросто. Я многое забыл. - Соврал - я помнил все до мельчайших подробностей, абсолютно, ведь забудь я что, и это будет стоить мне жизни...
- Наконец-то, — сам для себя сказал Рома и то же сел на купе. Он смолк, ожидая, что же скажу я, и я начал с того дня, когда первая мысль, приведшая меня в итоге в этот поезд, зародилась у меня в голове.
- Началось все вот с чего...
Глава II. Мои ошибки и поиски
Все началось не столь давно: буквально несколько лет назад я выпустился из местной морской академии, и как водится в обществе, не стал работать по профессии. Я вообще мало что понимал в том, чему учился, и все эти термины из навигации и прочих дисциплин лишь навевали мне скуку и желание спать, мне было тошно на лекциях, и ходил я туда лишь только для того, чтобы вновь и вновь праздно растрачивать время со своими товарищами, такими же как я сам, которых в сие учебное заведение привели не желание постичь науку мечты, а родители с различным, у некоторых даже адмиралтейским прошлым. Из-за отсутствия у меня устойчивого мировоззрения, каких либо интересов кроме желания проводить часы, дни, месяцы и годы себе в удовольствие, а также, не сказать что бы бесхребетности, но точно по причине своей неустойчивости к манипуляциям я так же просидел несколько лет в аудиториях морфлот академии, с благословения моих родителей.