Теперь их уже нет, и я, ни чем больше не обязанный академии, скоропостижно выпустился из нее, после отложив диплом в дальний ящик (впрочем, мне он и не понадобится больше). Будь жива моя матушка, она обязательно если не одобрила, то хотя бы заметил мои, не побоюсь этих слов, честные и искренние попытки устроиться на работу по полученной специальности. Но у меня ничего не получалось, я тщетно оббивал пороги различных судоходных компаний, скулил, умоляя о работе на верфях, но ни на следующий день, ни на другой, ни на третий после собеседований мне так никто из работодателей не звонил.
Всё это время во мне, словно в вечной дуэли, жили двое разных убеждений: с одной стороны, я не хотел ничего делать, любое мое стремление сходило на нет с первой же неудачей, я хотел, чтобы все было как в тех книжках, которые я читал в детстве. Герои тех книг без особого труда шли сквозь преграды, и всё им было ни по чем, словно они не то что прятали фигу в кармане, а были окружены ореолом непобедимости. И вот авантюристы различного разлива открывают новые земли, отыскивают сотни тысяч дукатов, а девицы окружают их своим бесконечным вниманием. Я видел себя на их месте, читал страницу за страницей и смотрел на картинки, пока Жюль Верн и его герои тихо, с досадой поглядывали на меня, стоя полкой выше. Желая получать всё сразу, как на страницах, я шел в реальный мир и сталкивался с тем, чего совсем не видал на страницах дешевых романов, которые почти не отличались названиями (такие вы можете часто видеть на прилавках в подземных переходах или блошиных рынках), за дверью моего дома меня ждали реальные трудности, и чтобы их разрешить нужно было преложить реальные усилия. Я не хотел этого видеть, делать и от того терял желание чем либо заниматься сам, если данное занятие, увлечение, дело, задание не поддавалось мне сходу.
Но в то же время меня гложило другое, вторая мысль: мысль о чувстве долга перед родителями, которые до того любили меня, что не отказали мне за все эти годы ни в чем. Я думал, что заглушу пробивавшееся во мне чувство обязанности тем, что, уж ладно, пойду учиться туда, куда пожелают они, но все равно даже спустя некоторые годы и после ухода отца и матери во мне то и дело, по ночам, когда я оставался один на один с самим собой, и не мог сбежать от размышлений, что я обычно делал, выбираясь в свет, к друзьям, на прогулку или в клуб, в моей голове теплилась мысль о том, что я не был достаточно хорошим сыном, что я не сделал для родителей того, что мог в полной мере, и именно это размышление двигало мной изо дня в день. Я ходил на собеседования и искал вакансии на судах и даже в пропахлых машинным маслом доках, желая прийти домой и будто получить одобрение моих действий от отца, бывшего полковника Северного флота. Но я возвращался в пустой дом, и в отделах кадров в общении со мной не видели особого смысла. Они знали, видели, что я лгу им и сам себе, мол мне нужна эта работа, а им нужен такой работник, как я.
Время шло и желание найти место с постоянным доходом все угасало и угасало. В конечном счёте я подсчитал то наследство, которое мне оставил отец, а он, как отставной офицер получал неплохие деньги, а как человек запасливый успел накопить хороший капитал, как он сам выражался: "На тяжелые времена" (очевидно мой отец боялся повторения коллапса из девяностых годов, а по сему копил деньги), я решил, что могу еще очень продолжительное время жить-поживать на оставленные ресурсы, а там гляди в будущем я и работу найду. Но это будущее, на которое я смотрел с небрежным ожиданием, всё не наступало, а денег, как оказалось, мне не хватит на тот срок, который я выбрал для себя. "С каждого по возможностям, каждому по потребностям" - гласил один из девизов коммунистов, но, как я для себя обнаружил, мои потребности были абсолютно не пропорциональны моим возможностям, и вскоре я ощутил нехватку денег. Ситуация ухудшалась: уменьшение сбережений, со временем сменилось долгами, которые и не думали становиться меньше, а только увеличивались, множились, росли как колонии бактерий в чашке Петри. Я снова начал искать хоть какую-то работу хоть что-то, что позволило бы мне улучшить собственное финансовое положение, я уже был готов работать подмастерьем, лишь бы получать даже малые деньги для того, чтобы больше днем и по ночам ко мне в дверь не стучали кредиторы, не караулили возле дома, а во сне меня не мучили кошмары, кошмары, как на зло связанные с морем, я тонул, падал со скалы в пучину и стыкался с кошмарным шквалом.