— Тогда-то мы и выяснили, что произошло, — продолжил трактирщик. — Подумали, мол, убиенная жаждет мести, и, если отдать ей этих двоих, она найдет покой. Как ты мог догадаться, покоя она не нашла. Видать, не их одних она винила в своей смерти… Находились и смельчаки, решавшиеся избавиться от нее. Да только двум смертям не бывать — лезвием ее не взять, а пламя тухло под проливным дождем. Уже три года подряд она приходит в деревню в сезоны дождей. Каждую ночь вместе с ливнями она возвращается сюда до тех пор, пока не уведет с собой кого-нибудь на дно. Так что, друг мой, ты выбрал очень длинную дорогу до столицы, — хозяин вынул из захвата закостеневших пальцев стакан и плеснул еще коньяка ошарашенному мужчине.
— Да уж, эти городские легенды, — нервно хохотнул почтальон, оттягивая ворот, внезапно ставший тугим, — за живое хватают…
— Ну почему только за живое, она и тела пару раз утаскивала с кладбища. Благо хоть в дома не заходит, — хозяин задумчиво посмотрел в окно.
Мужчина что-то невнятно пробубнил и попросил ключи от свободной комнаты, бросив на стол еще несколько монет. На ватных ногах он поднялся по лестнице и свернул в ближайшую комнату, обстановка которой состояла лишь из кровати, старого комода и небольшого закутка с бочкой для купания. С трудом добравшись до кровати, он обессиленно опустился на жесткий матрас.
— Бред какой-то, — прошептал он, глядя в потолок. — Впрочем, как и все городские легенды.
Перевернувшись на бок, он попытался уснуть, однако уверенность, с которой хозяин рассказывал про русалку, пробудила в нем изрядное любопытство. С полчаса он ворочался в кровати, после чего резко сел и спустил ноги на пол. Он подошел к окну. Сквозь пелену дождя проглядывала пустынная улица, грозившаяся при таком ливне превратиться в полноводную реку. Почти час он стоял, опершись на побитый временем и влагой подоконник и вглядывался в темноту, однако ничего так и не произошло. Хмыкнув, он задернул шторы и уже собирался лечь спать, убежденный в нереальности местных слухов, когда услышал переливчатую мелодию женского голоса, едва различимую в шуме воды.
Мужчина тут же подскочил на ноги и прильнул к окну. Тело сковал первобытный ужас, когда в пелене взгляд расширившихся глаз различил изящную женскую фигуру, закутанную в ошметки ткани. Фигура застыла и медленно повернулась постоялому двору. Тихо охнув, курьер отступил на шаг; резко, закрыв шторы, он в мгновение ока заскочил на кровать и забился в угол. Хозяин говорил, что она не заходит в дома, но подсознание, из которого тянутся липкие, холодные пальцы страха, глухо и слепо и следовало лишь зову инстинктов. Всю ночь он просидел в углу, не в силах унять дрожь в теле, и, даже когда существо ушло, тихая песня продолжала звучать в его голове.
На рассвете курьер бегом спустился на первый этаж и стрелой вылетел на улицу. Взглядом найдя конюшню, он, утопая в грязи, помчался к мирно жевавшей овес лошади, схватил ее за поводья и потянул на улицу. Едва ее морда попала под дождь, лошадь заржала и забила копытами, потянув поводья на себя.
— Ну давай же, дурочка, — пыхтел почтальон.
Он сильно натянул поводья, пытаясь упереться ногами в землю. Обувь заскользила по грязи, чем лошадка тут же воспользовалась, встав на дыбы и опрокинув насквозь промокшего мужчину, после чего фыркнула, повернулась крупом и зашла под крышу, оставив своего хозяина сидеть в луже.
— Да чтоб тебя! — он ударил кулаком сбоку от себя и поднялся на ноги.
Ближайшее поселение почти в десяти часах езды. А пешком да при такой погоде… Он гневно взглянул на спокойно жующую лошадь и направился на постоялый двор. Еще две испачканных монеты упали на стойку, и, оставляя за собой грязные лужи, мужчина поднялся в свою комнату. Тихо ругаясь под нос, он скинул сырую одежду и залез в остывшую за ночь воду, отчего проклятия из его рта посыпались еще чаще. Он быстро отмылся и только было направился к стоявшим у кровати седельным сумкам за чистой одеждой, как в дверь робко постучали. Напряженное тело дернулось, из рук посыпались вещи.
С трудом удерживая себя от того, чтобы обессиленно взвыть, мужчина быстро натягивал штаны под стук, переходивший во все более настойчивый. Накинув рубаху, босыми ногами он прошлепал к двери и приоткрыл ее, пытаясь разглядеть посетителя в полоске света. За дверью стоял худощавый мальчишка, который то и дело оглядывался по сторонам.
— Послушайте! — запальчиво начал он. — Вам нужно бежать отсюда!
— Оу, вот как? Может, поговоришь об этом с моей лошадью?
— Это не шутки! Взрослые хотят отдать вас русалке, чтобы она ушла и забрала с собой дожди, — шепотом отчитывал мальчишка курьера.