— Понимаю, — медленно сказала Маирис и так глянула на лорда Шнаера, что тот даже отступил на полшага. — Понимаю… а тут еще долг жизни.
— Что? — удивилась я.
— У этого шадага перед тобой уже не один долг жизни, а два, я вижу это в его ауре, — усмехнулась светловолосая женщина. — Ты даже можешь отпустить его руку. Беспрекословно повиноваться он перестанет, но уйти без твоего специального разрешения не сможет, как и причинить тебе вред. Как и лорд Шнаер, у которого перед тобой тоже есть этот долг, верно? — Тут она снова обернулась к мужчине, и я вместе с ней оценила его окаменевшее лицо и промелькнувший в глазах страх.
— Идите все спать, — решила эсса. — Но тебе, деточка, все же не советую увлекаться… исследованиями этого раба. Лучше всего отправь его спать на коврик у кровати и отдохни. Его больше не тронут, тем более в твоей комнате, а ты сама обязана отдохнуть. Испытание не будет легким.
Утешила… Я посмотрела вслед расползающимся по своим комнатам девчонкам и закрыла дверь. И только тут обратила внимание, что все еще стискиваю запястье Лильрина, причем так, что мои пальцы наверняка оставят синяки.
Маирис сказала, что он не сможет мне навредить. И все равно, отпускать его мне страшно. Он на голову выше меня и как минимум в полтора раза тяжелее. Он тренированный воин. А я… потерянная девчонка, беглянка без защиты и уверенности в себе. Совсем нелегко в такой ситуации быть храброй…
А придется.
— Возьми подушку и второе одеяло, ложись спать на полу, там, возле печки. — Отпустив мужскую руку, я быстро отошла к кровати и забралась на нее, села, подтянув колени к груди и накинув одеяло на плечи.
— Слушаюсь, госпожа. — Ох, если бы голосом можно было убить… Как он сам своим ядом не подавился, интересно? — И вам следует одеться, если не хотите, чтобы вас изнасиловали! Или как раз этого и хотите? Как любая развратница.
И прошелся мимо кровати к той самой печке, вызывающе расправив плечи и чуть ли не виляя задницей. Ну, конечно, не вилял он, просто обычно такие… здоровые мужчины не ходят мимо меня голышом, я не привыкла к движению этих мышц. Занимательное зрелище… чисто с лекарской точки зрения.
Я удивленно покачала головой, а потом опустила плечи и хмыкнула:
— Кроме тебя и… впрочем, неважно, кроме кого еще. Так вот, больше никто пока не пытался. И чья бы цапля крыльями била, а твоя в гнезде спала — сам голый. На, прикройся! — И швырнула в него тем самым вторым одеялом. И подушкой следом.
— Ах да, я ведь не Гойчин, через которого можно было добиться поблажек и подарков в родном доме, и теперь уже не выгодная партия, всего лишь раб, — злобно пробухтел Лильрин, возясь где-то в темноте.
— Ты уже определись, развратница или стяжательница, — вот теперь и я подпустила ехидства в голос. — Развратнице было бы все равно, раб ты или нет, а стяжательница вряд ли стала бы делиться подушкой. Заткнись и спи! Хватит с меня на сегодня.
— Не зря Гойчин говорил, что ты только притворяешься паинькой и приличной девушкой. То, как ты разговариваешь с мужчиной…
— Я этого мужчину сейчас еще и в зад ногой пнуть могу, если он не заткнется. Плевать мне, что тебе рассказал Гойчин.
Нет, не плевать мне было… было очень обидно. Хотя казалось бы? Перед кем оправдываться? И зачем?
Натренированным долгими медитациями в обители усилием я прогнала все эти мысли из головы, легла, как учили, в позу максимального расслабления, немного послушала тишину… убедилась, что Лильрин даже не пытается приблизиться к кровати, и сама не заметила, как уснула.
Тот новый дар, что проснулся во мне, нашептал в сонные уши, что эсса Маирис сказала правду — он не сможет мне навредить физически. А слова — всего лишь слова.
Глава 12
Деликатный стук в дверь заставил меня открыть глаза. Я почему-то сразу вспомнила, где я нахожусь и с кем. Не было даже минутной забывчивости или сонной пелены.
— Мне открыть дверь, госпожа? — А вот и утренняя порция яда. Стоит в углу возле печки во всей красе, потому что одеяло оставил на полу, а в ярком солнечном свете из окна его можно разглядеть от длинных темных волос на голове до пальцев ног. Потому что вызывающе стоит и вызывающе же таращится.
— Ну открой. — Я пожала плечами. Он что, ждал смущения? После вчерашнего? Или это опять песня про приличную девушку из хорошей семьи? Так я лекарка. Я каких только мужчин не перевидала и не перещупала, уж чем-чем, а голым телом меня не испугать и не смутить. Хотя поначалу в обители было весело… А теперь назло этому застенчивому чучелу даже не моргну.
— Прямо в таком виде?